Вот так мы теперь живем

Леди Карбери разгромили в «Вечерней кафедре». Можно предположить, что это было нетрудно и что историческому Джонсу мистера Альфа не пришлось корпеть над научными трудами. Ошибки и впрямь были почти на поверхности, и мистер Джонс в своей лучшей манере заклеймил самый замысел угождать дурным вкусам якобы сенсационным разоблачением давно известных скандалов. Однако бедная сочинительница, хоть и чувствовала себя час или два совершенно раздавленной, не сдалась. На следующее утро она отправилась к своим издателям и полчаса провела со старшим партнером, мистером Лидхемом.

– У меня есть все, напечатанное черным по белому, – в негодовании объявила она, – и я могу доказать, что это ложь. Он приехал в Париж только в тысяча пятьсот двадцать втором и не мог стать ее любовником раньше. Я все взяла из «Всемирных биографий». Я сама отвечу мистеру Альфу. Опубликую письмо в газете.

– Очень прошу вас этого не делать, леди Карбери.

– Я могу доказать свою правоту.

– А они смогут доказать, что вы не правы.

– У меня есть все факты.

Мистера Лидхема ничуть не занимали даты и факты. У него не было своего мнения, кто прав – дама или критик. Однако он прекрасно знал, что «Вечерняя кафедра» в таком состязании сильнее любого автора.

– Никогда не боритесь с газетами, леди Карбери. Никто еще не побеждал в таком споре. Журналисты в своем деле собаку съели, а вы новичок.

– И ведь мистер Альф мой близкий друг! Какая жестокость! – проговорила леди Карбери, вытирая со щек горячие слезы.

– Это не причинит нам ни малейшего ущерба, леди Карбери.

– Продажи упадут?

– Не особенно. Такого рода книга в любом случае долго не продержится. «Утренний завтрак» дал ей отличный толчок, и очень своевременно. Сам я скорее рад, что «Вечерняя кафедра» ее отметила.

– Рады! – воскликнула леди Карбери, чье самолюбие, раздавленное колесницей Джаггернаута, по-прежнему страдало каждой своей частичкой.

– Все лучше, чем безразличие, леди Карбери. Многие запомнят просто, что книгу отметили, но забудут, что было в разборе.

– Но он написал, что я не знаю азов истории – а я столько трудилась!

– Это всего лишь фигура речи, леди Карбери.

– Вы считаете, что книга продается хорошо?

– Неплохо; в точности как мы ждали.

– Мне что-нибудь причитается, мистер Лидхем?

Мистер Лидхем велел принести гроссбух, перелистал несколько страниц, сложил какие-то числа и почесал в затылке. Что-то причитается, но леди Карбери не должна ждать многого.