Вот так мы теперь живем

– Ты хочешь сказать, что все решено? – спросила леди Помона.

– Да, именно это я хочу сказать, – ответил мистер Лонгстафф.

Неслыханное предательство! Джорджиана кипела праведным негодованием. Она не поехала бы в деревню, если бы не отцовское слово. Не маралась бы общением с Мельмоттами. А теперь отец говорит, что они останутся! И она не может вернуться в Лондон – даже к ненавистным Примеро, – не сбежав из отцовского дома!

– В таком случае, папенька, – сказала она с деланым спокойствием, – ты умышленно нас обманул.

– Как ты смеешь так со мной говорить, гадкая девчонка!

– Я не девчонка, как ты прекрасно знаешь. Я сама себе хозяйка – по закону.

– Отлично, вот и живи сама как знаешь. Как ты смеешь говорить мне, твоему отцу, что я умышленно вас обманул? Повтори это еще раз, и будешь есть у себя в комнате!

– Разве ты не обещал, что мы вернемся в Лондон, если поедем сюда развлекать этих людей?

– Я не стану спорить с дерзкой и непослушной девчонкой.

Если мне будет что сказать, я скажу это вашей матери. Довольно того, что я, твой отец, говорю тебе, что ты будешь жить здесь. А теперь уходи, и, если хочешь дуться, дуйся так, чтобы я этого не видел.

Джорджиана посмотрела на мать и сестру, затем горделиво выплыла из комнаты. Она все еще замышляла месть, однако не смела дальше упрекать отца. Она вошла в общую гостиную и стояла, яростно дыша от гнева.

– Маменька, ты намерена с этим мириться? – спросила она.

– А что нам делать, дорогая?

– Я что-нибудь придумаю. Я не позволю морочить меня и вдобавок ни за что губить мою жизнь. Я всегда была хорошей дочерью. Ничего не покупала в кредит тайком. – Это был выпад в сторону старшей сестры, за которой числился такой грешок. – Никогда не давала поводов для злословья. Делала все, что он просил. Писала за него письма, как нанятая, а когда ты болела, не просила его задерживаться с нами в гостях больше чем до двух, самое позднее до половины третьего.

А теперь он говорит, чтобы я ела у себя в комнате, потому что я напомнила ему про ясно высказанное обещание вернуть нас в Лондон! Разве он не обещал, маменька?

– Я так его поняла, дорогая.

– Ты знаешь, что он обещал, маменька. Теперь, если я что-нибудь сделаю, виноват будет он. Я не стану блюсти приличия ради семьи, когда со мной так обходятся.

– Думаю, приличия мы блюдем ради себя, – сказала ее сестра.