Далекие часы

Заберите их сегодня, если сможете. Они наверху, как и… – театральная пауза, – То Самое Платье.

Люси ахнула, и ее голос упал до шепота, хотя они были одни.

– Вы закончили его.

– Как раз вовремя, Юнипер наденет его сегодня вечером. Я повесила его на чердаке, чтобы она первым делом его увидела.

– Тогда я обязательно заскочу наверх перед уходом. Скажите… оно прекрасно?

– Божественно.

– Я так рада.

Едва заметная пауза, и Люси ласково взяла Саффи за руки:

– Все будет идеально, не сомневайтесь.

– Остается надеяться, что непогода не слишком задержит поезда.

Экономка улыбнулась:

– Вы перестанете тревожиться, когда она появится дома целая и невредимая.

– Я просыпалась каждую ночь с тех пор, как она уехала.

– Это все от беспокойства. – Люси сочувственно покачала головой. – Вы были для нее матерью, а мать не может безмятежно спать, когда беспокоится о своем малыше.

– Ах, Люси. – Взгляд Саффи остекленел.

– Но ведь ничего не случилось?

– К счастью, нет. Уверена, она поделилась бы с нами. Даже Юнипер не стала бы скрывать что-то серьезное…

Дверь распахнулась, и женщины резко выпрямились. Люси взвизгнула, а Саффи еле удержалась от визга, но на этот раз не забыла схватить банку и спрятать за спину. За дверью никого не было, кроме ветра, поднимающегося на улице, однако его вторжения хватило, чтобы унести прочь приятную атмосферу, а вместе с ней и улыбку Люси.

Она хотела было промолчать – день почти закончился, и иногда чем меньше говоришь, тем лучше, – но день прошел за приятной беседой, они работали бок о бок на кухне и в гостиной, и Саффи отчаянно желала все уладить. Она вправе иметь друзей… ей нужны друзья… что бы Перси об этом ни думала. Она осторожно прокашлялась.

– Люси, сколько вам было лет, когда вы поступили к нам на службу?

Ответ прозвучал еле слышно, как будто экономка ожидала вопроса:

– Шестнадцать.

– Двадцать два года назад, верно?

– Двадцать четыре. В тысяча девятьсот семнадцатом.

– Знаете, отец всегда вас любил.

Начинка пирога в духовке начала кипеть внутри оболочки из теста. Бывшая экономка выпрямилась и вздохнула, медленно и взвешенно.

– Он был добр ко мне.

– И вам, конечно, известно, что мы с Перси прекрасно к вам относимся.