Далекие часы

Еще мы взяли к себе эвакуированного ребенка в самом начале войны.

– Вот как?

Мой голос чуть заметно задрожал. Малышка рядом со мной подскочила.

– По настоянию Юнипер. Маленькую девочку из Лондона. О господи, я забыла, как ее звали! Как глупо с моей стороны… Прошу прощения за запах.

Мое сердце сжалось от сочувствия к той забытой девочке.

– Это грязь, – продолжила Перси. – Пахнет от засыпанного рва. Летом подземные воды поднимаются, просачиваются сквозь подвал и приносят запах гниющей рыбы. Хорошо, что здесь внизу нет ничего ценного.

Ничего, кроме архивной комнаты, а она защищена от воды. Стены и пол обшиты медью, дверь свинцовая. Ничто не может проникнуть внутрь или покинуть ее стены.

– Архивная. – По моей шее пробежал озноб. – Прямо как в «Слякотнике».

Особая комната, глубоко в доме дяди, где хранятся семейные документы, где он находит заплесневелый старый дневник, в котором содержится разгадка прошлого Слякотника. Тайная комната в сердце дома.

Перси остановилась, оперлась на трость и уставилась на меня:

– Так вы читали его.

Это был не вопрос, но я все равно ответила:

– Я обожала его в детстве.

Когда слова слетели с губ, в душе шевельнулось давнее разочарование. Я по-прежнему не могла адекватно выразить свое отношение к этой книге.

– Это была моя любимая книга, – добавила я, и фраза с надеждой повисла в воздухе, прежде чем незаметно растаять в тенях облачком пыли.

– Она была очень популярна. – Перси пошла дальше по коридору; несомненно, она много раз это слышала.

 – И популярна до сих пор. В следующем году исполнится семьдесят пять лет с первого издания.

– Неужели?

– Семьдесят пять лет, – повторила она, потянула дверь на себя и повела меня вверх по очередному лестничному пролету. – А кажется, это было вчера.

– Наверняка публикация вызвала большой переполох.

– Мы были рады видеть папу счастливым.

Мне действительно показалось, что она немного замешкалась, или это я сейчас фантазирую, уже с учетом того, что узнала позже?

Невидимые часы начали усталый перезвон, и я с уколом сожаления поняла: отпущенный мне час истек.

Это казалось невозможным. Я бы голову отдала на отсечение, что только пришла. Но кто способен постичь время? Час между завтраком и выходом в Майлдерхерст тянулся целую вечность, однако шестьдесят коротких минут, которые были мне дарованы внутри замка, пролетели стайкой испуганных птиц.

Перси Блайт взглянула на наручные часы и заметила с легким удивлением:

– Я задержалась.