Еврейская нота

Он писал классные стихи, друг Ленька Нирман клал их на музыку и делал песни. «Корчит тело России…», «Ату меня, мой Петербург…» – их поют под гитару до сих пор. А я просто ходил послушать. Был Генделев мал ростом, тощ, носат, смугл и едко саркастичен. Бабы западали пачками. Он менял красавиц. И мог он принять на грудь огромное количество горючего.

…Мы восстановили знакомство в 1990 в Иерусалиме, где уже пятнадцать лет он жил в мансарде под крышей: суперцентр – на Бен Хилель. Там толпились друзья – любители литературы под водку.

Он немедленно погнал меня за двумя бутылками, курицей и картошкой. С неотразимой естественностью он сорил равно чужими и своими деньгами. Был решительно нищ и в сорок лет стал писать гениальные стихи, шедевры; редкий случай для поэта.

В двухтысячном он нашел денежную работу на стыке политики и капитализма, переехал в Москву, в четвертый раз женился на красавице (все его жены были русскими), купил квартиру на Патриарших – и мгновенно, естественным ходом вещей, оброс кучей новых друзей.

Из старых оказался один я, а из «до-российских» – Василий Аксенов.

Все это была преамбула – ради следующей амбулы:

Среди друзей Генделева и гостей дома были: Аксенов, Кабаков, Иртеньев, Белковский, Макаревич, Маргулис, Носик, Шварцер, Соловьев, ну и менее вам известные Елин, Аркан и не припомню уж кто еще.

Значит, так. Никакого фейс-контроля не было. Конкурса анкет тем более. Расизм и национализм исключались. Но в этом высококультурном московском салоне, собиравшемся неизменно за огромным пиршественным столом мореного дуба, под зеркалом во всю стену, наличествовали исключительно, как вы заметили, лица еврейской национальности.

Хотя несколько были евреи только по матери, галахические то есть, а кто-то по отцу. Но тем не менее.

Как это могло быть? Подобное притягивается подобным? Тайный магнетизм? Все были людьми исключительно и только русской культуры. Совершенно ассимилированными. И жены-то у всех были русские! Ну по всему же и сами русские.

Разве что во внешности у отдельных вылезали на свет нетитульные гены.

Никогда больше я не бывал в подобных компаниях. Израиль не считается. Мы в России. И – это был подлинный салон, донесшееся веянье XIX века. Здесь часто собирались люди одного, в общем, уровня, и темы к обсуждению возникали литературные, политические, исторические – под обед, выпивку и табачный дым. Остается добавить, что обсуждения еврейских тем я решительно не припомню; ни разу.