Ключи Царства

Он сел напротив и взял яблоко, которое она ему протянула. Оно действительно было необыкновенно вкусным. Они ели, весело разглядывая друг друга. Когда мелкие зубы Норы прокусывали янтарную кожицу и вонзались в белую хрустящую мякоть, тоненькие струйки сока стекали у нее по подбородку. На этом маленьком темном чердаке мальчик уже не так смущался. Ему было тепло и хорошо, словно во сне. Он никогда не испытывал подобного чувства, как в тот момент, когда ел яблоко, которое она передала ему. Радость жизни переполняла его.

– А ну-ка, съешь эти семечки, – вдруг поддразнила она, а потом быстро сказала: – Нет-нет, Фрэнсис, не надо. Сестра Маргарет Мэри говорит, что от этого делаются колики. Кроме того, из каждого такого семечка вырастет яблоня. Вот забавно, верно? Слушай, Фрэнсис, ты любишь Полли и Нэда?

– Очень. – Он удивленно посмотрел на нее.

– Люблю, конечно… Мне только не нравится, когда Полли трясется надо мной каждый раз, как я закашляю… И еще я терпеть не могу, когда Нэд сажает меня на колени и ласкает… – Она запнулась и впервые опустила глаза. – Вообще-то, все это глупости, я не должна так говорить. Сестра Маргарет Мэри считает меня бесстыдной, а ты тоже так считаешь?

Фрэнсис смущенно отвел глаза. С мальчишеским пылом он отверг обвинение одним вырвавшимся сразу словом:

– Нет!

Девочка улыбнулась почти робко:

– Мы с тобой друзья, Фрэнсис, поэтому я скажу тебе: плевать на старую Маргарет Мэри! Скажи мне, когда ты будешь взрослым, кем ты собираешься стать?

Он изумленно вытаращил на нее глаза:

– Не знаю.

Она с внезапным волнением принялась теребить подол платья.

– А, ерунда… Только… ну… ты мне нравишься. Ты мне всегда нравился. Все эти годы я очень много думала о тебе и было бы очень неприятно, если бы ты… опять исчез.

– Да почему же я должен исчезнуть? – засмеялся он.

– Ты сейчас здорово удивишься! – Ее все еще детские глаза широко открылись. – Я знаю тетю Полли… И сегодня я опять слышала, как она говорила, что отдала бы все на свете, лишь бы сделать тебя священником. А тогда тебе придется от всего отказаться, даже от меня.

Прежде чем Фрэнсис смог что-нибудь ответить, она вскочила на ноги и стала отряхиваться с напускным оживлением:

– Ну, пошли.