Зверобой

 – Люблю твои метафоры. А мы, кажется, с мужем разводимся.

– Ух ты! – говорит Марьяна.

И не знает – радоваться или нет.

– Потому что я влюбилась, – продолжает Ольга и смотрит на Марьяну так хитро, глаза – как у узбечки.

– В кого? – спрашивает Марьяна, а сама аж дышать перестала: неужели это сейчас случится?

– Слушай, это ужасно глупо и неправильно, – смеется Ольга. – В лучшего друга моего мужа. Представляешь?

Две пули – и обе в спине Марьяны.

Ты же мне не подруга (разве можно желать подругу?).

– Ничего себе, – только и говорит она. И идет в туалет, вытереть свои сопли.

Ноги Ольги сегодня завершают светлые туфли, а брюки узкие, черные, натянутые, как упаковка под вакуумом. Она спрашивает, что значат те слова, которые ее новый любовник сказал в ответ на ее письмо.

– Ты что, пишешь ему письма?

– Мы переписываемся уже четыре дня.

«О’кей, ты молчала четыре дня, молчала и чуть не взорвалась, и вот пришла ко мне, потому что знаешь, что я все выслушаю и пойму, потому что я тот единственный человек… Словом, здорово же, что она приходит ко мне, когда ей плохо, когда хорошо, когда страшно – она приходит ко мне.

– Я написала ему сегодня, послушай: «Привет, дорогой! Какая прекрасная стала погода».

Она читает, и эти слова ранят Марьяну изнутри, словно крючок, который она заглотила.

– А он ответил: «Погоду такую ненавижу». Это что он имел в виду?

Марьяна думает (со злостью и даже почти с удовольствием) – он ответил: мне просто не до тебя.

Перевести с русского на русский?

Произнося тысячу слов, люди, в сущности, пытаются сказать только три из них. Или четыре – кому как повезет. Какие уж тут любови в такие погоды?

Но говорит Марьяна другое.

– Иногда люди имеют в виду ровно то, что пишут. Не все любят дождь.

Ольга показывает ей фото.

– Как тебе? – спрашивает Ольга. – Почему-то люблю таких.

Люблю такого его – хочет сказать она – и всех остальных, повторяющих его запахом, формой.

Когда мы обобщаем, мы чаще всего имеем в виду одного человека.

– Когда он впервые поцеловал меня, – говорит Ольга, и Марьяна чувствует кожей холодную сталь хирургического ножа, – от него пахло базиликом.