Праздники

Наши деревни сомкнулись кольцом вокруг чудесного озера, а в сердце всего этого созвездия находится село. И в данную минуту мне надо повернуться и пойти, тогда у нее по жизни все сложится не сказать что излишне благополучно, но нормально.

Во вторник проснулся и подумал, что оглох, – звуки пропали. Осталось только невнятное журчание – то ли за окном, то ли в половицах. Взял старую железную кружку, накалил гвоздь, пробил дырки, протянул цепочку – чем не кадило. Есть ароматные травы, их смешиваешь со смолой, комкаешь и поджигаешь: они тлеют, дымятся, получается приятное благоухание.

Все это напомнило еще одну сцену из фильма «Брат». Как он собирает огнестрел, потеет, старается. Так и я поутру собираю кадило.

«В развалинах храма до сих пор слышно ангельское пение, службы не останавливались ни на минуту. А кладбище полно тайн. Ходят слухи, что где-то на нем зарыт клад, что купец перед смертью попросил не раздавать добро невесть кому, а оставить ему».

Ну и хорошо. Ангелы подпоют. Представлю даже, что Света стоит рядом, тоже подпевает.

Кладбище стояло сырым и тихим, как дом Тихона. Будто он перебрался из дома в дом. Перешагнул через высокую траву, оградки, зажег смолу в кружке, открыл молитвослов. Не меньше часа. Хорошо. У меня слезы – от дыма, от пахучей травы, ну и немного от печали. Начал с псалмов. И дальше, и дальше. Ангелы подхватили. Пусть покоится дед, никому он ничего плохого не делал, жил как мог. Упокоится ли со святыми – кто знает, но попросить-то можно.

Люди на овальных фотографиях глазели и удивлялись. Переговаривались, наверное: мол, у них-то не было ангельского хора, а тут есть – видно, кого-то высокопоставленного отпевают. Как когда военных хоронят, приходят солдаты и пуляют в воздух по невидимым птицам. А здесь даже лучше.

Под вечер сидел и смотрел телевизор, местный канал. Даже не заметил, как она зашла. Тихими шажками, предвкушением, быстрым взглядом. Ты тут? Да… Хорошо. Думаете, Света? Не, Мирониха. Принесла узелок с гостинцем, рассказала, что у нее болит голова, нет ли у меня травки заварить. Есть, ароматная, можно и в чай, и в смолу – просто нюхать. Ага. И икона теперь у тебя? Да, у меня. Ага. Пусть покоится Тихон.