Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

Если Джем пытается что-нибудь вытянуть из нее этой показной откровенностью, он будет разочарован.

– Тебе, должно быть, хорошо все видно из твоей каморки над крыльцом, – предположил он. – Они, наверное, мешают тебе спать? Ты же, небось, привыкла ложиться рано.

– Откуда ты знаешь, что это моя комната? – быстро спросила Мэри.

Похоже, вопрос застал Джема врасплох; она увидела, как в его глазах мелькнуло удивление. Затем он рассмеялся и сорвал еще одну травинку.

– Когда я в то утро въехал во двор, окно было широко открыто и занавеска развевалась на ветру.

Объяснение было правдоподобным, но для Мэри явно недостаточным. Ужасное подозрение пришло ей на ум. Не Джем ли прятался в пустой комнате для постояльцев в ту субботнюю ночь? Внутри у нее все похолодело.

– Почему ты все время отмалчиваешься? – продолжал Джем. – Ты что, думаешь, я пойду к своему брату и скажу: «Так, мол, и так, твоя племянница слишком распускает язык»? Черт возьми, Мэри, ты же не слепая и не глухая; даже ребенок почуял бы неладное, проведя месяц в трактире «Ямайка».

– Чего ты от меня добиваешься? – спросила Мэри. – И какое тебе дело до того, что я знаю и чего не знаю? Я думаю только о том, как бы поскорее забрать оттуда тетю. Я уже говорила тебе об этом, когда ты заезжал в трактир. Нужно время, чтобы ее уговорить, я должна набраться терпения. Ну а твой брат пусть допьется до смерти; мне все равно. Его жизнь – это его жизнь, и его дела – тоже.

Джем присвистнул и поддал ногой камешек.

– Значит, контрабанда тебя не смущает? – спросил он. – По-твоему, пусть мой брат набьет хоть все комнаты в «Ямайке» бочонками бренди и рома? Но, предположим, он замешан кое в чем похуже; предположим, речь пойдет о жизни и смерти или даже об убийстве. Что тогда?

Джем повернулся к ней лицом, и Мэри видела, что на этот раз он не шутит. Его беззаботная, насмешливая манера улетучилась, глаза были серьезные, но она не могла прочесть, что прячется в их глубине.

– Не понимаю, к чему ты это, – сказала Мэри.

Джем долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Казалось, он обдумывал про себя какой-то вопрос, и только выражение ее лица могло подсказать ему ответ. Все его сходство с братом исчезло. Он сразу стал суровее, старше и словно бы совсем другой породы.

– Может, и не понимаешь, – произнес он наконец, – но наверняка поймешь, если поживешь там подольше.