Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения

А теперь она совершила ту самую ошибку, которой так хотела избежать. Она отсутствовала слишком долго, ее дядя обо всем догадался и, скорее всего, благополучно удрал. Сквайр Бассат и его люди приедут в опустевший трактир.

Мэри снова подняла глаза на хозяйку дома.

– Я поступила очень неразумно, придя сюда, – сказала она с отчаянием в голосе. – Я решила, что ловко придумала, а на самом деле только одурачила саму себя и всех остальных. Дядя увидит, что моя комната пуста, и сразу же догадается, что я его выдала.

Супруга сквайра отпустила сонетку и подошла к девушке.

– Вы говорите искренне, и у вас честное лицо, – ласково сказала она. – Простите, если я сперва судила о вас неверно, но у трактира «Ямайка» дурная слава, и я уверена, что всякий испугался бы, неожиданно столкнувшись с племянницей трактирщика. Вас поставили в ужасное положение, и, по-моему, вы поступили очень смело, придя сюда сегодня, проделав в одиночку такой длинный путь, чтобы предупредить моего мужа.

– Теперь уже ничего нельзя сделать, – ответила Мэри, качая головой. – Наверное, я должна ждать, когда вернется мистер Бассат. Он не слишком мне обрадуется, когда узнает, что я натворила. Видит бог, я заслужила все упреки…

– Я заступлюсь за вас, – пообещала миссис Бассат. – Вы не могли знать, что моему мужу уже обо всем известно, и я быстро его успокою, если понадобится.

– Как получилось, что сквайр вдруг внезапно обо всем узнал? – спросила Мэри.

– Понятия не имею; сегодня утром за ним совершенно неожиданно прибыл гонец, как я уже говорила, и он рассказал мне суть дела только в общих чертах, пока ему седлали лошадь. А теперь располагайтесь, отдохните и забудьте на время про весь этот ужас. Вы, должно быть, до смерти проголодались.

Хозяйка снова подошла к камину и на этот раз дернула за сонетку три или четыре раза. Несмотря на тревогу и усталость, Мэри не могла не отметить иронию этой ситуации. Ее привечает хозяйка дома, минуту назад грозившаяся, что ее схватят те самые слуги, которые сейчас подадут ей ужин. Мэри вспомнила и о сцене на базарной площади, когда эта дама, в бархатном плаще и шляпе с перьями, дорого заплатила за своего же пони.