Оскар за убойную роль

– Верить людям, конечно, надо, – задумчиво пробормотал полковник Ходасевич, делая пометки в своем блокноте, – но всегда нужно уметь вовремя остановиться.

* * *

Во второй половине дня весь творческий отдел, включая секретаршу Наталью, отправился в столовую «Пятой власти» попить чаю с пирожными. Артем Пастухов в столовку не пошел. Остался в отделе, вызвался дежурить у телефонов – но никто не звонил.

Артем стоял у окна, задумчиво смотрел на летнюю улицу за окном. Редкие прохожие жались в тень, день превратился в по-настоящему жаркий.

Автомобили пробирались по переулку, сторожко огибая припаркованные машины.

Вдруг кто-то тихонько подошел к Артему сзади. Не успел тот обернуться, ему прокричали в самое ухо:

– А-а, Пастухов, сволочь! Скоммуниздил у начальницы секретный документик!!

Артем вздрогнул и обернулся. Сзади стоял ухмыляющийся Мишка Колпин.

– Кретин! – пробормотал Тема и замахнулся на товарища. – Что за идиотские шутки?!

* * *

Таня с отчимом закончили разговор только в семь.

Полковник звал остаться на ужин – она категорически отказалась. И тогда Валерий Петрович скрепя сердце отпустил ее, напутствовав: «Будем надеяться на лучшее. Только я прошу тебя, Татьяна. Умоляю. Никуда не лезь. И ничего без согласования со мной не предпринимай».

Выглядел отчим бодрячком – как обычно, когда Таня обращалась к нему с какой-нибудь просьбой. Весь подтянулся, глаза засияли. «А ведь я ему жизнь продляю, – мимолетно подумала Татьяна. – Что бы он делал без меня и без моих поручений! Совсем бы протух, бедолага».

Сама же Таня, в отличие от полковника, чувствовала себя усталой и разбитой. Многочасовой разговор с отчимом (порой похожий на допрос) совершенно выбил ее из колеи.

На работу возвращаться смысла никакого не было. Домой ехать – значит, провести вечер в томительных раздумьях: кто да почему похитил документ? Татьяна на секунду задумалась – а потом расплылась в улыбке. Нет, слава создателю, хватит с нее одиноких, тусклых вечеров.

Она поедет к Максу.

Как хорошо, что теперь у нее есть к кому ехать!

* * *

В свои двадцать семь Таня считала: может, ей и удается выглядеть как принцесса, только вот в чем беда: принца-то все равно не найти.

Принцев нынче не существует. Вымерли. Исчезли как вид. Остались где-то там – в двадцатом, а скорее даже в девятнадцатом веке.

– Ты просто слишком разборчивая, – упрекала ее мама. – Смотри, довыпендриваешься: будешь вековать в старых девах.

– Ах, мама, оставь, – отмахивалась Татьяна.