Оскар за убойную роль

 – Во-первых, Щапов на полголовы ниже Павленко. Во-вторых, он красавчик писаный и цену себе знает. На такую швабру, как Павленко, вряд ли польстится.

– А с кем-нибудь в агентстве у него был роман?

Таня слегка покраснела.

– Он ко мне клинья подбивал, – призналась она. – Но без всякого успеха. Ты же знаешь, Валерочка, я не люблю глупых мужчин.

– Получив от тебя атанде, он обиделся на тебя? Разозлился? Может быть, злобу затаил?

– Да не похоже. Он, мне кажется, и атаковал меня без особой надежды на успех.

Так, для порядка. И мой отказ воспринял как должное.

– Он женат?

– Нет. Живет один. Говорят, большая квартира на Чистых прудах. Шестикомнатная.

– Откуда у него такое богатство?

– Родители Родика вроде бы умерли (или погибли – я точно не знаю), и квартира ему в наследство осталась.

– Годков ему сколько?

– Под тридцать.

– Пороки, слабости?

– Он не пьет. Не курит. Вот разве что в казино захаживает.

– Играет по-крупному?

– Обычно нет. Он играть раз в месяц ходит, в полнолуние.

– Как это? – изумился полковник.

– Я ж тебе, по-моему, говорила: в рекламном бизнесе одни фрики[2 - Фрик – производное от английского разговорного freak – чудак, человек со странностями.] работают. Родька говорит, что в полнолуние у него интуиция обостряется. И карта прет.

– Он не людоман[3 - Людоман – человек, испытывающий болезненную тягу к азартным играм.] часом?

– Да вроде нет. Остановиться может. И по-крупному редко проигрывает. Правда, однажды, месяца три назад, всю зарплату в «Византии» просадил.

Мне Наташка, моя секретарша, рассказывала. Он тогда у всех деньги занимал до получки.

– Это любопытно, – пробормотал отчим, делая пометки в блокноте. Затем попросил у Татьяны номера телефонов дизайнера Щапова и тоже аккуратно занес их в ежедневник.

* * *

Родион Щапов вышел из творческого отдела и направился в сторону туалета. Походка его была беззаботной, попутно он напевал приятным баритоном:

Ты прости меня, малыш, – ду-ду-ду – дуру,

Если любишь, то простишь – ду-ду-ду – дуру…

Однако когда Щапов вошел в «комнату отдыха», от его деланой веселости не осталось и следа.

Он закрылся в одной из кабинок и вытащил из внутреннего кармана пиджака какую-то бумагу. Это было письмо – мятое, все в пятнах. На конверте вместо марки расплывался чернильный штемпель.

Родион надорвал конверт и вытащил тетрадный листок, испещренный булавочно-мелкими буковками. Щапов вздохнул и принялся читать.