Летняя книга

Как раз в такие дни, в «гнилой месяц»[9 - «Гнилой месяц» – так в Финляндии называется самое жаркое время (с 23 июля по 23 августа), когда быстро портятся продукты.], случается, что лодки сами уплывают от берега. Море, сонно поднимающееся и так же сонно опускающееся, выбрасывает на берег большие диковинные предметы, киснет молоко, и отчаянно пляшут стрекозы. Ящерицы перестают быть пугливыми. Когда всходит луна, выползают и спариваются красные пауки на необитаемых шхерах, и тогда все скалы покрываются красным ковром, сплетенным из множества крохотных застывших насекомых.

– Может быть, стоит предупредить папу, – сказала София.

– Я не думаю, что он суеверный, – ответила бабушка. – К тому же суеверия устарели, так что лучше верить в своего папу.

– Само собой, – ответила София.

Посреди мертвой зыби торчала верхушка дерева. Согнутые ветви напоминали какого-то гигантского зверя, медленно поднимающегося с морского дна. Воздух был неподвижен и только высоко над горою чуть дрожал от зноя.

– И она никогда не боялась? – спросила София.

– Никогда. Бабушка любила пугать других. Например, за завтраком сообщала, что кто-то, должно быть, умрет, прежде чем зайдет луна, потому что ножи лежат крест-накрест. Или потому, что ей приснились черные птицы.

– А мне сегодня ночью приснилась морская свинка, – сказала София. – Обещаешь мне быть осторожной и не переломать ног, пока не зайдет луна?

Бабушка обещала.

Удивительно, но молоко действительно скисло.

А в сети им попался бычок-подкаменщик. Черная бабочка залетела к ним в дом и села на зеркало. А под вечер София увидела, что на папином столе лежат скрещенные нож и ручка! Девочка немедля отодвинула их подальше друг от друга, но что было, того не вернешь, она побежала к бабушкиной комнате и забарабанила в дверь обеими руками. Бабушка сразу же открыла.

– Знаешь, что случилось, – прошептала София, – нож с ручкой лежали крест-накрест на папином столе. Только не говори ничего, ты все равно меня не утешишь.

– Неужели ты не понимаешь, что это все суеверные выдумки моей бабушки? Она сочиняла их от скуки и чтобы попугать свою семью!

– Молчи, – приказала София. – Ничего не говори. Ничего мне не говори.

И, оставив дверь открытой, она ушла. Спустилась первая вечерняя прохлада, и пляшущие мотыльки исчезли. Запели свои серенады лягушки, а стрекозы наконец замерли. Блеснул последний красный луч, превратив желтое облако в оранжевое.