Летняя книга

 – Кто сказал, что они всегда начинают есть рыбу с головы? Почему не убить рыбу как следует? А если кошке надоест или плотва ей покажется невкусной, а она начала есть с хвоста, что тогда? Тогда я ужасно плачу! Еще я плачу, когда живую рыбу солят или бросают в горячую воду, а она выпрыгивает оттуда! Я не ем такую рыбу, и вы так не делайте!»

– Ты слишком быстро диктуешь, – сказала бабушка. – Писать «и вы так не делайте»?

– Нет, – сказала София. – Это же трактат. Закончи на «выпрыгивает оттуда».

Она помолчала с минуту.

– Глава третья. «Я ем раков, но не смотрю, как они варятся, потому что в это время они противные, и нужно быть очень осторожным».

– Это точно, – сказала бабушка и фыркнула.

– Не смейся! – возмутилась София. – Это же серьезные вещи! Молчи. Пиши: «Я ненавижу полевых мышей». Нет, не так. «Я ненавижу полевых мышей, но не люблю, когда они умирают. Конечно, они роют проходы в земле и грызут луковицы папиных цветов. И детей своих учат рыть проходы и грызть луковицы.

– Очень, – подтвердила бабушка, едва успевая записывать.

– «А потом они съедают отравленную кукурузу или попадаются задними лапками в ловушку. Может быть, это справедливо, что они отравляются кукурузой и попадают в ловушки. Но как быть?» Пиши: «Как быть в том случае, если наказанная мышка ничего плохого не сделала? А назад не вернешь.

– Каждые двадцать дней, – пробормотала бабушка.

– «И они их обучают тому же. Я говорю сейчас не только про мышей, но и про других мелких зверюшек. Они быстро плодятся и воспитывают своих детей, и все неправильно. А с насекомыми еще хуже: они снуют повсюду, а сами такие маленькие, что замечаешь их только потом, когда наступишь. А иногда и потом не замечаешь, но все равно совесть мучает. Как ни старайся, тут ничего не поделаешь, так что лучше об этом вообще не думать».

– Осталось.

– Тогда нарисуй ее, – сказала София. – Ну, как тебе всё вместе?

– Прочесть вслух?

– Нет, – ответила София. – Не надо. У меня сейчас нет времени. Но сбереги трактат для моих детей.

Софиин шторм

В каком году было это лето, никто уже не мог сказать, оно запомнилось только как лето, когда разразился ужасный шторм.