Павел Чжан и прочие речные твари

Затем рассеянно набрал давно сохраненный номер. Само как-то получилось, он просто хотел удостовериться.

– И-Ка-номер-три-слушаю, – ответили одним усталым выдохом.

Павел назвал имя и фамилию, попросил позвать к телефону.

– Кто звонит?

– Родственник, – не моргнув, соврал Павел. – Из Краснодара. Курбатов.

На юге у Борисовны и правда жила родня, Павел знал их поименно. В ночную смену Борисовна любила названивать подругам, облокотившись на подоконник в коридоре, и вся группа слушала про мужа-козла, что денег не дает, про сына-бездаря и двойки в школе, про дочку-лапочку и соседку-тварь, что мусор не выносит, а оставляет на лестничной клетке у двери.

За годы названные люди обрели лица и плоть, Павел знал их повадки, как будто сам жил рядом. Он пообещал себе, что вырастет и никогда не окажется в том месте, где соседка оставляет мусор у двери, а тот гниет, и вонь на весь подъезд, электрик уходит в запой, родня просит в долг и не отдает. У него всё будет по-другому, потому что нет больше никого, кто станет требовать, тянуть назад, с кем придется считаться и жить в одной квартире.

Павел ждал, ковыряя заусенец и глядя из машины на лимонное гало рассвета над пробкой на ТТК. Снег постепенно залепил лобовое стекло полностью, холод покусывал за локоть через открытое окно.

В колонии на том конце линии что-то звенело, донесся ворчливый голос, лязгнула решетка или дверь. Павел услышал тяжелое шарканье, и спину прихватило морозцем.

– Василий, привет, – сказала Борисовна шмелиным басом.

Павел представил испарину над ее губой, покатые плечи. Как короткие мясистые пальцы держат трубку. Или же Борисовна зажала ее между плечом и дряблой щекой – так она делала когда-то.

– Василий, слышишь меня?

Павел не мог ответить. Он будто съежился, уменьшился в размерах, и взрослые слова застряли в горле.

Сопение на том конце.

– Паша, это ты? – Борисовна спросила осторожно. А потом, уже без дрожи в голосе: – Ты, гнида, мелкая детдомовская шва…

Павел повесил трубку.

4

Борисовна была дамой плотной, настоящая глыба костей и мышц. Крепкие квадратные плечи, из которых росли короткие, но столь же крепкие руки с ладонями-лопатками. На мясистых запястьях дюжина браслетов, на каждом пальце по кольцу. Волосы завиты и начесаны повыше, узкий рот накрашен алым. Звать ее мамой – да и вообще звать воспиталок мамами, как делали младшие, – язык не поворачивался. Павел помнил мать, и Борисовна на нее совсем не походила.