Хроники Раздолбая

Я верю, что было так, не потому, что прочитал об этом, а потому, что сегодня, когда с этим соприкасаюсь, то чувствую, что все это живое и влияет на жизнь.

– Что влияет?

– Евангелие.

– Кабзда вечеринке, – вздохнул Барсук. – Мороза пробило на умняк, можно расходиться.

– Барсук прав, – согласился Миша. – Все отдыхать хотят, Мартин, закроем тему.

– То есть ты отказываешься от шанса просветить заблудшую душу? – не унимался Мартин. – Вдруг, я – сомневающийся грешник, приведенный к тебе, чтобы услышать слова, которые исправят мою жизнь? А ты замыкаешься и стыдишься эти слова сказать.

А как же: «Отец мой небесный постыдится тех, кто меня постыдился»?

– Я не стыжусь, просто, по-моему, это не всем интересно.

– Мне очень интересно, – вмешался Раздолбай. Его изумляло, что Миша верит Библии, и он хотел найти какое-нибудь простое объяснение этой странности. Услышать, например, что Библия – хороший талисман и помогает играть концерты.

– Давайте встретимся втроем в Москве, я расскажу все, что знаю, – уклонялся Миша.

– А может быть, никакого «потом» не будет? Может быть, мне суждено дико погибнуть по дороге в Москву, и ты лишаешь мою душу последней возможности склониться в правильную сторону? Я не ерничаю. Я искренне хочу понять некоторые вещи, – настаивал Мартин.

– Хорошо, какие?

– Ты говоришь – Евангелие живое. Что это значит? Ты живешь, как там предписано?

– Стараюсь.

– То есть ты постишься, не ешь скоромного по средам и пятницам?

– Ты путаешь Евангелие и церковный устав.

Смысл не в том, чтобы поститься, а в том, чтобы жить по совести и развивать в себе любовь к людям. А пост – это упражнение, помогающее отстраниться от себя и сделать голос совести чуть громче. И да, конечно, я это упражнение использую.

– Украсть – это против совести?

– Конечно!

– Можно я приведу тебе одну ситуацию? Представь, что ты в ней оказался, и скажи, как бы ты поступил. Приглашаю всех. Это интереснее, чем про лошадей с сахаром.

Мартин рассказал про пиджак с деньгами в купе поезда и про бандитов на перроне.

Помня свою растерянность при первом столкновении с этой дилеммой, Раздолбай с интересом ждал, как из нее будут выпутываться другие.

– А в чем подвох? – нисколько не растерялся Андрей. – Украсть лучше, чем уехать в холодный морг. Кто-то иначе думает?

– У человека мать умрет. Деньги на операцию были, – напомнил Раздолбай, радуясь, что согласие Андрея на умозрительное воровство как будто очищает от такого же воровства его самого.