Глиняный мост

Да только вот беда: у продавца пианино была не только катастрофическая глухота и беспорядок в магазине, почерк его тоже приводил в ужас. Будь он хоть на йоту более разборчивым, ни меня, ни моих братьев никогда бы не существовало: вместо Пеппер-стрит, 3/7 он прочел в собственной записке 37, куда и отправил грузчиков.

Это их, как вы можете себе представить, разозлило.

Была суббота.

Через три дня после покупки.

Пока один из них стучал в дверь, двое стали выгружать пианино. Они сняли его с грузовика и поставили на тротуар.

– Эй, вы что там творите?

– Что?

– Это не тот дом!

Он зашел в дом, чтобы позвонить, а спускаясь с крыльца, что-то бубнил себе под нос.

– Ну идиот, – сказал он. – Мудак апельсиновый.

– Что такое?

– Это квартира. Номер три. Дальше по улице, дом семь.

– Но, погоди. Там нет стоянки.

– Значит, станем посреди дороги.

– Жильцы не одобрят.

– Тебя не одобрят.

– Ты это к чему?

Старший пожевал губами, изобразив несколько фигур неодобрения.

– Ладно, я туда схожу. А вы достаньте тележку. Если пианино катить по дороге, колеса убьем, а тогда и нас убьют. Я пойду постучусь. А то чего доброго докатим, а дома никого.

– Хорошая мысль.

– Да, хорошая. А вы пока не притрагивайтесь к этому пианино, ясно?

– Ладно.

– Пока не скажу.

– Ладно!

Пока их старшего не было, двое грузчиков разглядывали человека на крыльце: того, что не захотел принять пианино.

– Как дела? – окликнул он их.

– Замаялись.

– Не хотите хлопнуть?

– Не-е. Боссу вряд ли понравится.

Мужчина на крыльце был среднего роста, с волнистыми волосами, синими глазами и исколоченным сердцем – а когда вернулся начальник грузчиков, вместе с ним в середине Пеппер-стрит объявилась тихая женщина с бледным лицом и загорелыми руками.

– Вот так, – сказал мужчина: он спустился с крыльца, пока пианино грузили на тележку.

– Я придержу вот здесь, если вы не против.

Вот так в субботу днем четверо мужчин и одна женщина катили пианино орехового дерева довольно далеко по Пеппер-стрит. Противоположные углы катившегося пианино поддерживали Пенелопа Лещчушко и Майкл Данбар – и Пенелопа не могла и догадываться. Она отметила про себя, как его забавляют грузчики и как он переживает за сохранность пианино, но все же ей неоткуда было знать, что этот прилив понесет ее до конца жизни, к последней фамилии и прозвищу.