Глиняный мост

Баки у него сальные и настороженные, торчат перпендикулярно щекам. Волосы как придверный коврик. И снова уставился вдаль, сплюнул.

– Эй, – окликнул Шварц, но Старки не отводил глаз от стометрового рубежа.

– Да в секунду докатит.

– И что?

И, наконец, последним на прямой, метрах в пятидесяти от финиша, стоял Рори, беспечный, будто у подобного занятия есть собственная логика: и все именно так и должно идти.

Платок факира

Наконец, рокот мотора: хлопок дверцы как щелчок степлера.

Он пытался разогнать дым ладонью, но пульс Убийцы колотился немного сильнее, особенно чувствительно – в шее.

Шаги на крыльце. В скважину вошел ключ и провернулся. Я моментально учуял дым.

На пороге с моих губ безмолвно посыпался длинный список проклятий. Бесконечная, как платок факира, леска изумления и ужаса, а за ней еще многие мили нерешительности и пара бескровных рук.

Сколько я здесь простоял?

Сколько раз я думал развернуться и выйти?

На кухне (как я узнал много позже) Убийца тихо поднялся на ноги.

Вдохнул зной. Благодарно посмотрел на мула.

Не вздумай теперь меня покинуть.

Улыбака

– Три… два… один… пошел!

Щелчок секундомера, и Клэй взял старт.

В последнее время они только так и делали: Генри нравилось, как в телике стартуют горнолыжники вниз со склона, и здесь он внедрил похожий метод.

Как всегда, к началу отсчета Клэй еще был не у черты. Бесстрастный, с каменным лицом, босые ноги в отличном тонусе. На «пошел» они славно оттолкнулись от стартовой линии. И только начав бег, он ощутил пару кусающих и жгучих слезинок, набежавших под веки. И лишь в тот момент он сжал кулаки: вот теперь он готов, готов к этой бригаде идиотов, к этому восхитительно подростковому миру. Больше он никогда его не увидит и не станет вновь его частью.

Бурьян под ногами разлетался налево и направо, отскакивая с его пути. И даже дыхание, казалось, вылетало из его горла, чтобы только сбежать. Но на его лице по-прежнему не было никаких эмоций. Только две изогнутые слезные дорожки, сохнущие, пока он вбегает в поворот навстречу Селдому, Магуайру и Жестянке. Клэй знал, как их разрубить. Всего иного у него было по одному, по два, но локтей – тысяча.

– А ну.

Они деловито сомкнулись.