Одноклассники smerti

Неужели это ему сейчас придется выступить скорбным вестником?!

Дима пробормотал:

– Нет, Галина Вадимовна, ничем новым я вас порадовать не смогу…

Он чуть не впервые за журналистскую карьеру смутился. Не нашел слов, чтоб продолжить.

Смутить молодого, симпатичного мужчину для дамы постбальзаковского возраста – это полный кайф. Взгляд женщины мгновенно потеплел.

– Проходите, – скупо улыбнулась она.

И лишь когда Дима оказался в сумрачной прихожей и за его спиной захлопнулась входная дверь, поинтересовалась:

– А кто вы, собственно, такой?

– Дмитрий Полуянов, обозреватель газеты «Молодежные вести», – представился он.

И явно растрепанную дамочку изумил.

– Чем же я могу быть полезна вашей газете? – с некоторой даже долей кокетства вымолвила она.

Странное поведение для женщины, только что потерявшей единственного ребенка.

И Полуянов осторожно, словно по ледяной воде ступая, повторил свой заход:

– Меня интересует ваша дочь.

– Господи, да что же в ней может быть интересного для широкой аудитории? – всплеснула руками Галина Вадимовна.

– Ну как… Ее дар. Ее победы. Ее – пусть не всегда удачная – музыкальная карьера… – тактично произнес Полуянов.

Галина же Вадимовна мгновенно погрустнела:

– А… я поняла. Вы, значит, про Ленку поговорить хотите…

И голос сразу сделался абсолютно нейтральный. Будто о совсем постороннем человеке говорит.

У Димы в памяти тут же всплыла заметка из его же газеты, из «Молодежных вестей» десятилетней давности, не далее как сегодня утром он вытащил ее из компьютерно-интернетского архива.

…А сейчас, когда дочь погибла, мама лишь сухо интересуется:

– Неужели нашли, кто ее убил?

Дима – его всегда занимали не такие, как все, люди – с изумлением уставился на женщину.

– Только не надо на меня вот так смотреть, – поморщилась Галина Вадимовна.

– Извините… Примите мои соболезнования… – пробормотал Полуянов.

– Не нуждаюсь, – отрезала собеседница. И добавила: – Если вы не в курсе, то объясню. С Еленой мы не общались. Вообще. Не виделись, не разговаривали. Тому лет пять как. Я ее, говоря красиво, вычеркнула из своей жизни. И ни единый человек – кто был знаком, конечно, с тогдашним поведением моей дочери – меня не осудил.