Бедабеда

Но все равно я не могу поручиться за то, что Марьяша… ну, хотя бы будет снисходительна к матери, когда вырастет. Связи у них особой нет. Марьяша считает мамой скорее меня, а маму – своей старшей, немного чудной сестрой. Это совсем ненормально. Но так сложилось. В каждой избушке, как говорится. У каждого своя картина мира и рамки дозволенного. Я имею в виду эмоции, переживания, чувства. А также то, что считать нормальным, а что нет. Единой меры не существует.

– Расскажите про дочь. Если, конечно, это не запретная тема.

И про Марьяшу интересно.

– Никаких запретов. Мне поначалу тоже дочь казалась интересной. Я думала, надеялась, что ее необычность выльется во что-то большее. Так часто бывает – сложные дети становятся заботливыми и любящими родителями. Странные, неуравновешенные дети добиваются успехов вопреки всем прогнозам педагогов. Эгоисты приобретают железобетонную психику, нежные создания вдруг проявляют себя стойкими солдатами. Но Настя выбрала себе другой путь – прожить жизнь как можно бессмысленнее и бестолковее.

И прожить ее исключительно для себя.

Настина личная жизнь была такой же яркой и короткой, как и увлечение музыкой и рисованием. Если музыка закончилась на «Собачьем вальсе» двумя пальцами, то с рисованием Настя, можно сказать, продвинулась немного дальше. Людмила Никандровна до сих пор с ужасом вспоминала ту историю. Отправленная в художественную студию дочь, порисовав, как все дети цветочки и листочки, вдруг стала изображать кладбищенские кресты и могилы. Еще и гробы. И покойников в гробах.

– Я сама тогда чуть с ума не сошла и, конечно, винила себя. Как раз незадолго до этого умерла моя свекровь, Ирэна Михайловна, и отец Насти, Илья, попросил, можно сказать, настоял на том, чтобы его дочь проводила бабушку в последний путь. Илья тяжело переживал потерю матери, и мне не хотелось расстраивать его еще больше. Я согласилась, подумав, что в случае чего скажу дочке, что мы просто гуляем в парке. Кладбище было хорошим, ухоженным. Рядом небольшой лес, дорожки – одно удовольствие кататься на самокате или велосипеде.

Так, собственно, и получилось. Мы погуляли, Настя даже не видела, как гроб в землю опускают. Да и маленькая она была – семь лет. Потом в кафе зашли – там хорошее кафе, – поели, чай попили. Насте даже понравилось на кладбище, особенно в цветочном магазине. Там стояли букеты и разные украшения – зайцы всех видов, бабочки. Настя попросила купить ей зайчика – мягкую игрушку. Ну а после этого начала рисовать кресты и могилы.