Завидное чувство Веры Стениной

Яичницу! Лара всё ещё передвигалась по дому у Веры на руках, хотя была тяжёлой, как мешок с сахаром. Стоило поставить дочку на пол, тут же начинала крутить ладошками «фонарики» и канючить:

– Лялюки, лялюки! – то есть «на руки». Вера вздыхала и повиновалась.

– Так можно к вам?

– Можно.

– А ночевать?

– Да! Только быстрее.

Вера взяла убогое тряпичное сердце, положила его к уличным ботинкам Марика и захлопнула дверцу шкафчика.

Снег хрустел под ногами – точь-в-точь крахмал в пакете.

Когда они шли мимо дома Калининых, от берёзы отделилась фигура в чёрном платье. Как будто чья-то тень ушла в самоволку.

– Ух какой! – восторженно сказала Евгения.

Бывший Валечка, а ныне отец с неизвестным именем, улыбался:

– Здравствуй, Вера! Это твоя дочка?

– Привет. Юлькина.

Валечка дёрнулся было, но взял себя в руки. Спросил, крещёная ли, поругал, что нет, и предложил окрестить – хоть бы и на дому.

– А мою можно тоже? – заинтересовалась Вера. Мама её давно изводила – давай окрестим девку, хуже точно не будет!

– Вы как же так? – развёл руками Валечка.

Он ещё много что спрашивал – замужем Юля? А Вера? Где работают? Евгении давно надоело смотреть на необычного дяденьку, а Вера так торопилась домой, что подошвы горели. В воображении – как декорации в театре – сменялись картины одна страшнее другой: мама внезапно падает, сердечный приступ – а Лара дотягивается до чайника, который только что вскипел, и… Или: мама внезапно сходит с ума и выбрасывает Лару в окно.

– Или позвони лучше сначала! – сказала она Валечке на прощание.

Поздно вечером, уложив девчонок, Вера смотрела в кухонное окно – вот как сейчас в такси, уткнувшись лбом, – там в свете фонаря чёрно-белый, как футбольный мяч, кобель делал общее дело с рыжей сукой. И это было самое точное следование букве праздника, который полюбила вся страна.

Отчёт о встрече под берёзой Юлька приняла спокойно. Валечка давно в ней отболел, уже столько всего случилось после!

– А вот окрестить – это мысль.

У неё было множество знакомых – неисчислимое. Юлька и не пыталась исчислять, но когда требовалось – перебирала, как чётки, и находила нужную бусину. Нашла и в этот раз – иеромонаха, который носил рясы с ручной вышивкой, зимой щеголял в собольем полушубке и пел ангельским тенором. В прошлом – ведущий солист оперного театра.