Завидное чувство Веры Стениной

Охотно открываясь незнакомцам, Юлька брала у них что ей нужно, после чего отпускала на свободу – как птиц из клетки. Конечно, попадались и такие, что не спешили улетать, даже норовили поглубже забиться в угол, но Юлька вытряхивала их из своей жизни беспощадно.

Вера завидовала этому её умению – с лёгкостью избавляться от лишних людей: подобной виртуозностью могла похвастаться, пожалуй, лишь великая русская литература. Или же история двадцатого века. К тому времени зависть уже стала полноценной частью Вериного существа – одним из тех органов, что так таинственно и сложно действуют внутри каждого человека, пусть даже – лишнего.

«Человек с останками» был представлен Юльке на какой-то газетной пьянке – он был молод, косолап и напорист, как струя из пожарного ствола. Перекрикивал магнитофон, изрыгавший из себя Алёну Апину: Мой долг, как человека православного, отыскать святые останки помазанника Божьего. Вера, когда Юлька пересказывала ей, кривляясь, эту речь, вдруг вспомнила строки Гейне – совсем недавно проходили по зарубежке:

То, что пророчила звезда,

В сражении мы узнали.

Где ты велел, там были мы

И прах короля искали.

И долго там бродили мы,

Жестоким горем томимы,

И все надежды оставили нас,

И короля не нашли мы.

Возможно, благодаря этим строкам история косолапого искателя показалась Вере трогательной – она захотела с ним познакомиться. Это было легко: он распространял духовную газету в коридорах университета.

– Завтра раскоп, – поделился Валечка, обращаясь напрямую к Юльке. Эта манера была Вере хорошо знакома: мужчины, глядя на Юльку, слепли, не замечая никого вокруг, и Стенина оказывалась равна вот именно что стене. Подавая Юльке руку на выходе из автобуса, никто не помнил про Веру – что ж, зато она научилась ловко спускаться на самых высоких шпильках с самых крутых ступенек.

Валечка говорил только про царские останки. След от сабли японского самурая, феномен Анастасии и оторванный палец Александры Феодоровны… Когда Юлька написала заметку про долгожданный раскоп в Поросёнковом логу, Валечка долго мучил её своими вычурными, архаичными какими-то благодарностями, с вензелями и приседаниями.