Ныряльщица за жемчугом

Дима посмотрел на их работу и сразу отметил: халтурно, на «живую нитку». Но понадеялся, авось пронесет.

Не пронесло.

– У-у-у!.. – продолжал жалобно скулить из прихожей Родион, видимо, боясь слезть с тумбочки.

Едва Полуянов подхватил псину, как в дверь забарабанили. Целая делегация! Лысый дядечка с нижнего этажа, две старушенции – тоже из их подъезда, участковый и пьяненький слесарь в грязных резиновых сапогах – этот, не спрашивая позволения, сразу пошлепал в сторону туалета.

Остальные остались в коридоре.

– Вы только гляньте! У них самих – и нормально все! – гневно выкрикнула одна из старух.

– Стоит, улыбается – будто ничего не случилось! У, глаза бесстыжие! – тут же подхватила вторая.

– Не то что у нас. Карфаген, руины! – трагически проговорил лысый дядечка.

Слесарь же, высунувшись из туалета, возвестил радостным тоном:

– Труба у них нештатная, так что ДЭЗ ответственности не несет! – И с деловым видом повернулся к Полуянову: – Гостей столицы нанимал менять? Ну, дурак!

– Да, парень, – вздохнул участковый, – похоже, ты на большие деньги попал.

Ох, как же хотелось Полуянову заорать, что он не имеет никакого отношения к этим трубам. И к этой квартире. И еще – он страшно голоден. И устал. И жаль ему не чужого евроремонта, и даже не Надькиного паркета, а раритетного Пушкина… И вообще, пошли все отсюда прочь! Он не приспособлен к хозяйственным делам, Надька придет – с ней и ругайтесь.

Но только, увы, он был главой семьи, мужчиной, и разбираться с внезапно нагрянувшей проблемой предстояло именно ему.

Полуянов распахнул дверь, голый по пояс и с бутербродом в руке. Надя первым делом отметила, что на пол летят крошки – и лишь во вторую очередь разглядела страшно вспучившийся паркет и отставшие обои.

– Что ты здесь натворил? – ахнула она.

Димка не ответил. Хозяйским жестом притянул ее к себе, чмокнул в щеку и лишь потом беспечно произнес:

– А, ерунда.

Митрофанова обвела свои владения растерянным взглядом. Прищурилась на некогда ослепительно-белый пуфик – теперь он был весь в потеках. Когда перевела взгляд на Полуянова, глаза ее метали молнии:

– Ты уходил после меня. Забыл закрыть кран?!

– Ну, ничего себе! Я тут мечусь как белка, устраняю последствия, а ты сразу с наездами! Все я закрыл! Это твою трубу прорвало.