Ныряльщица за жемчугом

На нее никто не обращал внимания – ни тренерша, ни юные спортсменки. Только уборщица, прокатив мимо свою тележку, прошипела: «Разносят тут грязищу в уличной обуви!» Но выводить не стала – прошлепала мимо.

Выскользнуть бы прочь, пока не заметили, но не было сил оторваться от удивительного зрелища. И, конечно, она упустила момент, увидела, как навстречу торопится давешний толстый охранник.

Девочка затравленно посмотрела на стража, а он что-то выкрикнул, но она не поняла, зато безумно испугалась, отступила от толстого дядьки, поскользнулась – и неудачно, спиной, рухнула в воду.

Толстый охранник что-то выкрикнул – голос перепуганный, злой. А Изабель набрала в легкие побольше воздуха и нырнула. Вода в бассейне совсем другая, нежели в океане, – не выталкивала, но тянула на дно. И воняло чем-то противным. Но все равно восхитительно. Жаль, что продлится чудо считаные секунды.

Изабель никогда не закрывала глаза на глубине и сейчас сквозь толщу воды прекрасно видела перекошенное от страха и ярости лицо охранника… перепуганную физиономию тренерши.

Зато под водой – тихо, хорошо. Безопасно. Потому Изабель совершенно не спешила выбираться на поверхность. Неторопливо, с удовольствием поднырнула к утонувшему игрушечному медвежонку, подняла его и прижала к груди. Проплыла еще и наконец вынырнула на поверхность.

– Жива! Жива! – истерическим, бабским голоском заверещал охранник.

А Изабель неторопливо поплыла к бортику. Когда выбралась, на нее сразу налетели, стали укутывать в полотенце, щупать пульс, оттягивать веко.

Мужчина в белом халате строго спрашивал:

– Тебя тошнит? Голова кружится?

Другой дядька – в костюме – возмущенно наступал на охранника:

– Ребенок! Упал! Не умеет плавать! Тонул! Почему допустили?!

Тот опустил голову, трясся, словно щенок, что-то виновато бормотал, и девочке стало его ужасно жалко.

– Я сама прыгнула! И не тонула! И вообще я могу под водой сколько угодно просидеть!

Грозный дядька оставил в покое охранника и переключил внимание на нее:

– С кем ты сюда пришла?

Сейчас, наверное, и маме достанется за то, что оставила ее в холле одну. Изабель опустила голову, мучительно думая, как бы вывернуться.