Лето Господне и другие рассказы

Они сидели на кухне и пили чай. На столе лежала газета, в которой описывалась страшная забастовка рабочих в Петрограде. С каждым выпуском новости были всё страшней. Постоянно ходили слухи, что в деревнях и мелких городах начинаются погромы. Бедные из-за нехватки средств обкрадывают богатых, порой лишают их жизни. Самосуд стал частым делом. После окончания ненавистной войны люди надеялись на благополучие, ждали спокойной жизни, но дела шли всё хуже. Народ потерял какую-либо веру, по улицам ходили поникшие лица, чувствовалось моральное напряжение.

Среди рабочих вовсю ходили слухи о перевороте, о Ленине, о будущем, которое они могут построить, где будет социальная справедливость. Кирилл сидел тихо, не говорил ничего. Виктор водил пальцем по горячей чашке, и уныло глядел в тёмное окно.

– Чего молчим? Почему такие хмурые лица?

– Плохо всё, Валя. Падёт всё скоро. Денег нет, с каждым днём всё хуже. Силы на исходе, рабочие недовольны, народ озлоблен. Как дальше жить, не знаю.

– Чего хандришь раньше времени? Может ещё всё образумится.

Всегда надо верить в лучшее.

– Я верю фактам и смотрю правде в глаза. Ты видела. Какую кровавую перестрелку устроили! Это всё, это война!

– Война закончилась, её больше не будет!

– Война начинается гражданская, всё к этому шло уже давно. На этот раз так и будет!

Кирилл бешено встал из-за стола, одел вязаную жилетку, и вышел во двор. Валентина заплакала, стала собирать посуду. Виктор вышел следом за отцом. Тот стоял возле калитки и смотрел на звёздное небо.

По его глазам текли горячие слёзы, рот хныкал, боялся выпустить крик души.

– Настолько всё плохо?

– Тебе уже семнадцатый год, взрослый парень, неужели не понимаешь? Плохо тебя воспитали, избаловали совсем. Пропадёшь ты в новом мире, Витя, пропадёшь.

– Почему пропаду? В каком новом мире?

– Ты ведёшь себя, как ребёнок, но потом ты всё поймёшь. Захочешь жить, будешь бороться и повзрослеешь, не захочешь, то погибнешь. Это уже будет твой выбор.

– На улице холодно, пойдём в дом?

– Ты иди, я ещё постою.

Витя вернулся в дом, а отец стоял. Он стоял и тихо плакал, так, чтобы не видел сын. Тёмные осенние листья со свистом полетели на землю. С севера повеяло страшным холодом, на реке птицы перестали кричать, над слободой нависла тёмная туча, вот-вот полившая из своих грозных глаз. На улицы не било ни души, и даже злые соседские собаки, поджав хвост и жалобно скуля, забежали в свои будки, предчувствуя суровую пору.