Акулы из стали. 5 в 1

– Герасимов, – начинает механик, вкладывая в свои слова всю ненависть татарского народа, – я даже не знаю, с какого конца начинать тебя ебать! У тебя же мама, да, Герасимов? Сестра? Вот ты стоишь тут, изображая дебилизм и пустоту глазами, а они ждут тебя, Герасимов, мёд там на пасеке покупают на последние деньги, самогонку гонят, невесту там тебе нашли уже небось. Хули ты улыбаешься? Ты же не вернёшься домой, Герасимов, ты понимаешь, что ты даже в гробу домой не вернёшься? Почему у тебя отсутствует инстинкт самосохранения? Как ты без него дожил до восемнадцати лет? Почему тебя барсуки в лесу не съели или в туалете ты не утонул?

Матрос Петя не знает, как ему реагировать, и молчит, уставившись в палубу.

– Ты в школе-то учился, Герасимов? – пытается достучаться до него механик с другой стороны.

– Учился.

– Ну, расскажи мне, каких русских писателей ты знаешь?

– Ну… Пушкин.

– Хуюшкин, Герасимов! Пушкин – это поэт! Он слова в рифму писал, а писатель – это который без рифмы пишет! Писателей каких ты знаешь?

– Ну… Толстой.

– Какой Толстой?

– А он же один был.

– Ладно. Ладно, он был один. Какое его произведение ты читал?

– Ну… «Войну и мир».

– «Войну и мир»? На каком языке оно начинается?

– Ну, на русском же, понятное дело!

– Ясно, значит, дальше заглавия не осилил. Слушай, а тебя матрозавры остальные как называют? Герасимом? А ты знаешь, что про тебя целое произведение написал великий русский писатель Тургенев? Читал «Муму»?

– Не-ет.

– Ну как, блядь, нет? У тебя же в личном деле «среднее образование» написано! Как вы на флот-то попадаете, я не пойму? Откуда вас берут, из поселений староверов, что ли?! Стас, есть у тебя Тургенев? Принеси, пожалуйста!

Зам приносит томик Тургенева из корабельной библиотеки.

– Вот, Герасимов, начнём твоё половое воспитание. Завтра, в это же время на этом же самом месте ты мне пересказываешь рассказ Тургенева «Муму» близко к тексту. Близко, Герасимов, так близко, чтоб даже муха не проскочила.

Или вот в центральном. На всплытии без хода, например. Смерть стоит за спиной командира и ждёт, когда он допустит хотя бы малейшую оплошность. Лодка медленно-медленно ползёт вверх, и все спокойны и не верят своему счастью, а Смерть улыбается: она-то знает, что сейчас будет пласт воды с другой плотностью, и нас как жахнет об этот лёд, и, может быть, не тем местом, на которое мы рассчитываем, и всё, считай приплыли. Но и командир об этом знает откуда-то.