Акулы из стали. 5 в 1

Но Олег, как настоящий друг, делать этого не стал. Попросил товарищ подсадить – значит, надо подсадить.

Я в этот момент как раз вышел наверх отогреть их замёрзшие губы. Горячим чаем, а не то, что вы сейчас подумали. И наблюдаю такую картину: на голове у баллистической ракеты Р-39 (девяносто тонн, мощность пятьдесят Хиросим) стоит офицер Олег (высшее образование, отличник боевой и политической подготовки, ежегодно проходит медицинскую комиссию, включая психологическое тестирование), на плечах у него сидит офицер Игорь (высшее образование, отличник боевой и политической подготовки, ежегодно проходит медицинскую комиссию, включая психологическое тестирование).

И этот Игорь, высунув от творческого экстаза язык, рисует на внутренней стороне крышки шахты хуй. Простите, конечно, я имел в виду, что рисует он изогнутый половой член с непропорционально большой головкой и воробьиными крылышками над яйцами.

А вы же сейчас не понимаете, на чём он рисует. В каждой ракетной шахте поддерживается постоянный микроклимат: там всегда одинаковая температура и влажность.

Когда крышку открывают при морозе и влажности, на её внутренней стороне моментально выпадает влажный дисперсный конденсат. Перед закрытием его вытирают ветошью. Вот на нём и рисовал.

– Отойди, Олег на пару шагов, – говорит Игорь. – Я полюбуюсь.

Олег, рискуя поскользнуться и упасть, сломав себе всё, отходит с Игорем на плечах. Игорь любуется.

– Ну как тебе, Эдуард? – спрашивает меня.

– Да Айвазовский сейчас от зависти ногти кусает в гробу, однозначно.

– Не, – Игорь недоволен. – Чего-то не хватает. Подойди-ка, Олег, обратно.

Олег подходит. Игорь по дуге над членом выводит корявыми буквами: «Yankee go home!!!»

– О, теперь всё. Спускай меня.

– Пятый! – кричит Игорь в «Лиственницу». – Закрыть крышку шахты номер семнадцать!

Шахта со скрипом начинает закрываться. Стоим, греем губы. Пьём чай, а не то, что вы сейчас подумали.

– А чего мы конденсат не вытерли? – спрашивает Олег.

– А нахуя мы тогда рисовали? – парирует Игорь.

Уходят спать.

Вечером приезжают американцы. Темно, метель, особисты в белых тулупах и валенках стоят через каждые десять метров, прожектора выхватывают фрагменты пейзажа, только овчарок не хватает для полноты картины. Всё, короче, как в хреновом американском кино про СССР, только наяву. Показывают они на нашу лодку, естественно, так как мы в боевом дежурстве стоим и боекомплект у нас загружен.