Небесный остров

– Ну, давайте тогда с погибшей и начнем – раз вы о ней в газету написали, – мягко предложил журналист. – Ее Лидой, кажется, звали? А как фамилия?

– Корсакова, – грустно склонил голову Крамаренко. – Шестнадцати лет от роду. – И сердито добавил: – Следствие завершено. Уголовное дело закрыто. Лида якобы сама виновата, что под винты кинулась. Родители расписку написали, что претензий не имеют. Дочь единственную потеряли и – без претензий! Продали ребенка за тридцать сребреников.

– В письме вы упомянули: девушка погибла в зоне купания.

– Так, – кивнул старичок. – И свидетели тому были. Немало.

– А вы их фамилии назвать можете? – осторожно поинтересовался Дима.

Крамаренко замялся:

– Ну… Сначала-то все говорили, что яхта почти к берегу подлетела. А потом… одни испугались. Других подмазали…

Полуянов начал злиться:

– Так имеются свидетели или нет?

– Одного… одного, наверно, назвать могу, – неуверенно произнес старик.

А едва Полуянов вынул блокнот – отшатнулся:

– Что вы! Только не тут!

Опасливо покосился по сторонам и закончил:

– Стены слишком тонкие.

Приблизился к нему совсем вплотную, зашептал:

– Нельзя здесь… Опасно! Давайте завтра. Завтра вечером. Запоминайте, куда ехать. От города – шоссе на Сочи, на шестом километре к Институту моря своя дорога. Асфальтированная, и указатель есть. Но туда не сворачивайте. Сразу за ней еще съезд – грунтовка, она на дикий пляж ведет.

– Иван Петрович, – строго произнес Полуянов. – До завтра я ждать не могу. И…

Договорить он не успел – пенсионер вдруг метнулся в коридор. Резким движением распахнул входную дверь.

Раздался вскрик – бабуля (та самая любопытная Марь-Петровна) скрыться в своей квартире не успела.

Взглянула на Крамаренко испуганно. Однако тот ни слова упрека ей не сказал – обратился к Полуянову.

– Видите. Мы тут все одной семьей живем.

Шепнул в самое ухо:

– Завтра! В одиннадцать вечера! – И беспечным тоном закончил: – Не хочет, Марь-Петровна, мой племянничек даже чаю попить. На море спешит. Что ж. Дело молодое… Иди, иди на пляж! Развлекайся, купайся!

И буквально выпроводил его.

Что Диме оставалось?

Только ждать до завтра. И надеяться, что Крамаренко психически сохранен. И действительно покажет ему нечто исключительное.