Война и мир

– Коли в воскресенье не привезут жалованье, скверно! – проговорил Денисов, не отвечая Ростову.

– Да возьми у меня, – проговорил Ростов, краснея, это всегда бывает с очень молодыми людьми, когда дело касается денег. У него неясно мелькнула мысль о том, что Денисов уже должен ему, и мысль, что Денисов оскорбляет его, не принимая его предложения.

Лицо Денисова опустилось и стало грустно.

– Вот что! Возьми у меня Бедуина, – сказал он серьезно, подумав несколько. – Я сам за него в России полторы тысячи дал, за ту же цену тебе отдам.

– Ни за что не возьму. Лучшая лошадь в полку, – сказал Ростов, опять вспыхивая.

Бедуин была действительно прекрасная лошадь, и Ростов очень бы хотел иметь ее, но и совестно было перед Денисовым. Он чувствовал себя как будто виноватым за то, что у него есть деньги. Денисов замолчал и стал опять задумчиво лохматить волосы.

– Эй, кто там? – обратился он к двери, заслышав остановившиеся шаги толстых сапог с бряцанием шпор, и почтительное покашливанье.

– Вахмистр! – сказал Никита. Денисов сморщился еще больше.

– Скверно, – проговорил он. – Ростов, сочти, голубчик, сколько там осталось, да брось кошелек под подушку, – сказал он, выходя к вахмистру.

Ростов, уже воображая себя корнетом на купленном Бедуине в замке эскадрона, начал считать деньги, машинально откладывая и равняя кучками старые и новые золотые (старых было семь, а новых шестнадцать).

– А! Телянин! Здорово! Вздули меня вчера, – послышался грустный голос Денисова в другой комнате.

– У кого? У Быкова, у крысы?.. Я знал, – сказал другой тоненький голос, и вслед за тем в комнату вошел поручик Телянин, щеголеватый, маленький офицер того же эскадрона.

Ростов кинул под подушку кошелек и пожал протянутую ему влажную маленькую руку. Телянин был перед походом за что-то переведен из гвардии. Его не любили в эскадроне за его чопорность. Ростов купил у него свою лошадь.

– Ну что, молодой кавалерист, как вам мой Грачик служит? – спросил он.

– Да ничего, конь добрый, – отвечал Ростов серьезным тоном опытного кавалериста, несмотря на то, что лошадь, купленная им за семьсот рублей, была испорчена ногами и не стоила половины этой цены. – Припадать стала на левую переднюю… – прибавил он.

– Треснуло копыто? Это ничего.