Война и мир

Макк в зубах завязнет, – сказал Жерков, но шутка его не понравилась. Князь Андрей холодно оглянулся на него и обратился к Несвицкому.

– Что слышал, когда выступают? – сказал он.

– Вторую дивизию послали передвинуть, – сказал Жерков со своею заискивающею манерой.

– А! – сказал князь Андрей, отвернулся и стал читать.

– Ну, будет тебе философствовать, – крикнул Несвицкий, бросаясь на кровать и отдуваясь, – потолкуем-ка.

– Ничего, я отдавал честь союзнику, – проговорил Жерков, и Несвицкий захохотал так, что кровать под ним затрещала.

Штраух, австрийский генерал, присланный из Вены для наблюдения за продовольствиями русской армии, почему-то полюбился Жеркову. Он и передразнивал его весьма похоже, и каждый раз, как встречался с ним, вытягивался, представляя, что он его боится, и каждый раз, как мог найти случай, заговаривал с ним на ломаном немецком языке, представляя из себя наивного дурачка, к большому удовольствию Несвицкого.

– Ах да! – сказал Несвицкий, обращаясь к князю Андрею, – кстати о Штраухе. Тут тебя давно ждет офицер пехотный.

– Какой офицер?

– Помнишь, тебя посылали следствие производить, корову что ли он утащил у немцев.

– Что ж ему нужно? – морщась, сказал князь Андрей, поворачивая кольцо на своей маленькой белой руке.

– Жалкий такой, просить тебя пришел. Жерков, как он? Ну, как он говорил?

Жерков сделал гримасу и начал представлять офицера.

– Я… совсем не то… солдаты… купили скотину, потому что хозяева… Скотина… хозяева… скотина…

Князь Андрей встал и надел мундир.

– Нет, ты замни как-нибудь, – сказал Несвицкий. – Ей-богу, такой жалкий.

– Я ни заминать, ни подводить никого и ничего не хочу. Меня послали, я сказал, что было. И мерзавцев я никогда не жалею и не смеюсь над ними, – прибавил он, глядя на Жеркова.

Поговорив с офицером, он высокомерно объяснил ему, что он никакого с ним личного дела не имеет и не желает иметь.