Семь мужей Эвелин Хьюго

 – И мне жаль, что я позволил тебе забыть это.

Я не нашлась, что ответить.

– Думаю, это твой последний фильм. Тебе пора подумать о детях.

Карьера складывалась не так, как хотелось бы, и Дон решил, что если ему не суждено стать самой большой знаменитостью в семье, то он не позволит сделать это мне.

Я посмотрела на него.

– Нет. И заруби это себе на носу.

И тогда он ударил меня по лицу. Резко, сильно, больно.

Я даже не поняла, как это случилось. Щека полыхнула от удара, а я не могла поверить, что меня ударили.

Если вас никогда не били по лицу, то позвольте сказать вам кое-что – это унизительно. Прежде всего потому, что к глазам подступают слезы, независимо от того, плачете вы или нет. Шок и сила удара стимулируют слезные протоки.

Получить оплеуху и выглядеть при этом стоиком – невозможно. В ваших силах только сохранить достоинство, не сдвинуться с места, и пусть лицо горит, а под глазом расцветает синяк.

Это я и сделала. Ведь меня уже бил отец.

Я потрогала скулу и почувствовала, как горит под ладонью кожа.

В дверь постучал помощник режиссера.

– Мистер Адлер, мисс Хьюго с вами?

Дон ответить не смог.

– Одну минутку, Бобби, – сказала я и с гордостью обнаружила, что голос звучит естественно, без малейшего напряжения и уверенно. Как у женщины, на которую никто и никогда не поднимал руку.

Я не могла посмотреться в зеркало. Дон стоял спиной к нему и загораживал собой.

– Заметно? – спросила я.

Дон едва смог взглянуть на меня, после чего молча кивнул. Он походил на оробевшего мальчишку, который только и ждет, что я сейчас спрошу, не он ли разбил у соседей окно.

– Выйди и скажи, что у меня женские проблемы. Он смутится и расспрашивать не станет. Потом скажи своей костюмерше, чтобы ждала тебя в моей комнате. И пусть Бобби скажет моей, чтобы пришла сюда через полчаса.

– О’кей. – Дон схватил свой пиджак и вышел.

Я тут же заперла дверь и привалилась к стене. Теперь, когда он не мог их видеть, слезы хлынули сами собой.

От того места, где родилась, я уехала за три тысячи миль.

И все же…

И все же…

Я выпрямилась, отступила от стены и вытерла глаза. Собралась с силами и взяла себя в руки.

Потом села за туалетный столик, перед тремя зеркалами с подсветкой.