Семь мужей Эвелин Хьюго

– Теперь тебе нужно сделать это снова. Показать, что ты умеешь творить магию, что ты не тот пони, которого научили исполнять один трюк.

– Ладно, пусть так, но…

– Может быть, ты сделаешь картину с Доном. В конце концов, на одной фотографии, где вы танцуете в «Сиро» или «Трокадеро», далеко не уедешь.

– Но…

– Выслушай меня. Вы с Доном сниметесь вместе. В чем-нибудь легком, романтическом. Чтобы все девушки захотели быть тобой, а все парни захотели быть с тобой.

– Отлично.

– И вот тогда, когда все будут думать, что знают тебя, что они «раскусили» Эвелин Хьюго, ты сыграешь Джо.

Ты всех их ошарашишь. И тогда каждый зритель подумает про себя: «Я знал, что она особенная».

– Но почему я не могу сыграть Джо сейчас? И тогда они подумают это сейчас?

Гарри покачал головой.

– Потому что тебе нужно дать им время, чтобы увлечься тобой. Тебе нужно дать им время, чтобы узнать тебя и привыкнуть к тебе.

– Хочешь сказать, что я должна быть предсказуемой.

– Ты должна стать предсказуемой, а потом сделать что-то совершенно непредсказуемое, и публика полюбит тебя навсегда.

Я выслушала его. Подумала.

– Не вешай лапшу мне на уши.

Гарри рассмеялся.

– Послушай, это план Ари. И неважно, нравится он тебе или нет. Он хочет снять тебя в еще нескольких картинах и только потом запустить «Маленьких женщин».

– Ладно, – согласилась я, потому что ничего другого мне не оставалось. Мой контракт со студией был рассчитан еще на три года. Если бы я стала доставлять неприятности, они воспользовались бы своим правом избавиться от меня в любое время.

Могли отдать меня другим, заставить участвовать в чужих проектах, отправить в отпуск без оплаты – в общем, поступить со мной, как им заблагорассудится. Я была собственностью «Сансет».

– Твое дело, – продолжал Гарри, – проверить, сможете ли вы с Доном выдать хит. Это в ваших общих интересах.

Я рассмеялась.

– А, теперь ты хочешь поговорить о Доне.

Гарри улыбнулся.

– Не хочу сидеть и слушать, какой он чудесный и восхитительный.

Это скучно. Мне нужно знать, можете ли вы играть вместе.

Нас с Доном видели уже повсюду в городе, нас фотографировали во всех горячих точках Голливуда: мы обедали в «Дэн Тана’с», приезжали на ланч в «Вайн-стрит дерби», играли в теннис в «Беверли-Хиллз теннис клаб». Мы знали, что делаем, красуясь на глазах у публики.

Им было нужно, чтобы имя Дона упоминалось вместе с моим, а Дону было нужно показать себя частью Нового Голливуда.