Семь мужей Эвелин Хьюго

Планировалось, что я буду являть две противоположности, сложный образ, который трудно разгадать, но за который легко ухватиться. Мне предстояло быть одновременно наивной и эротичной. То есть я как будто была слишком цельной, чтобы понять нездоровые мысли, возникающие у зрителя, когда он меня видел.

Чушь, конечно. Но воплотить такой образ было нетрудно. Иногда я думаю, что различие между актрисой и звездой в том, что звезде комфортно быть такой, какой ее хочет видеть мир. И я чувствовала себя комфортно, будучи и невинной, и соблазнительной.

Пока шли пробы и проявлялись фотографии, Гарри Кэмерон затянул меня в свой офис. Я знала, о чем он хочет поговорить. Знала, какую деталь осталось поставить на место.

– Как насчет Амелии Доун? По-моему, звучит неплохо, а?

Мы сидели вдвоем в его офисе, он – за столом, я – в кресле.

Я подумала.

– Что-нибудь с инициалами Э.Х? – Мне хотелось получить что-нибудь поближе к имени, которое дала мама, Эвелин Эррера[12 - По-испански фамилия Эррера – Herrera.].

– Эллен Хеннеси? – Он покачал головой.

 – Нет, слишком консервативно.

Я посмотрела на него и предложила то, что придумала прошлой ночью, но с таким видом, будто придумала только сейчас.

– А как насчет Эвелин Хьюго?

– Отдает французским. – Гарри улыбнулся. – Мне нравится.

Я встала и пожала ему руку, а когда уже взялась за ручку двери, Гарри остановил меня.

– Еще один момент.

– О’кей.

– Я прочитал твои ответы в опроснике. – Он смотрел мне в глаза. – Ари очень доволен твоими успехами.

Считает, что у тебя большой потенциал. Студия полагает, что было бы полезно, если бы ты встретилась кое с кем, появилась в городе с парнями вроде Пита Грира и Брика Томаса. Может быть, даже с Доном Адлером.

В «Сансете» Дон Адлер был самым популярным актером. Его родители, Мэри и Роджер Адлер, блистали в кино в 30-е. Дон принадлежал к голливудской элите.

– Что, какая-то проблема? – спросил Гарри. Он не стал упоминать Эрни, потому что знал – в этом нет необходимости.

– Никаких проблем, – сказала я.

 – Абсолютно.

Гарри кивнул и протянул мне визитку.

– Позвони Бенни Моррису. Он адвокат. Занимался разводом Руби Рейлли и Мака Риггза. Он поможет все уладить.

Придя домой, я сказала Эрни, что ухожу от него.

Он проплакал шесть часов подряд, а потом, уже под утро, когда я легла рядом с ним, сказал:

– Bien[13 - Хорошо (исп.).]. Если ты так хочешь.

Студия дала ему расчет, а я оставила прочувственное письмо, написав, как мне больно покидать его.