Песчаная роза

И редакторы, и корректоры, которые могут с этими учебниками толково работать, известны тоже.

И Соня взялась за работу. С тем большим воодушевлением, что на ее вопрос, зачем ему вдруг понадобилось издавать учебники, Борис ответил:

– Новостное медиа требует денег. Учебники – отличный способ их стабильно получать. И приличный способ, – добавил он.

Соня не была уверена, что Шаховской-медиа – новостная лента, интервью, репортажи, колонки мнений – критически зависит от тех денег, которые приносит издание учебников.

Холдинг Бориса стал уже влиятелен, от рекламы не было отбоя, и доход она давала, видимо, немалый. Но тонкостей всех этих процессов Соня не знала, и Борису, конечно, было виднее.

Как бы там ни было, а ее жизнь в издательстве, и раньше захватывающе интересная, стала такой динамичной, что иной раз не верилось: неужели это она занята столь важной и ответственной работой? Когда в редакцию впервые привезли сигнальные экземпляры учебников, даже обложки которых свидетельствовали о новизне и незаурядности, ей не сразу удалось связать их с собою.

Как действенно может быть ее усилие! Она не ожидала от себя такого.

Но мало ли чего она от себя не ожидала. Разве могла представить, что мужчина, от одного взгляда которого сходят с ума женщины невероятной красоты и закручиваются дела невероятной важности, под утро шепчет ей, еще погруженной в сон: «Хочу тебя…» А между тем именно это он шептал ей сегодня.

Борис не говорил, что у него намечается какой-нибудь деловой обед, поэтому Соня думала, что увидит его в столовой.

Но он вышел на порог своего кабинета, когда она проходила мимо, и сказал:

– Зайди.

Его кабинет, в отличие от других комнат Издательского дома, не был прозрачным. Соня знала, что время от времени этот кабинет даже проверяют на наличие прослушивающих устройств. Что ж, Шаховской-медиа имело такое влияние, общественное и, наверное, политическое, что разговоры, не предназначенные для посторонних ушей, конечно, велись в кабинете его руководителя.

Впрочем, она не особенно об этом задумывалась.

Стол здесь был тот самый, на котором Соня сидела в первый зимний день, когда Борис оборачивал ее ноги газетами. Она каждый раз вспоминала это, входя. Оказалось, что стол старинный, после реставрации он стал выглядеть как произведение искусства и шел Борису так же, как сшитый в Лондоне костюм.

Костюм они вместе заказывали в ателье на Сэвил-роу.