Песчаная роза

Улетал, сегодня снова прилетел. Что мне здесь было три месяца делать? Да и жить негде.

– Тебе ведь тетя квартиру оставила?

Соня сразу спохватилась, что ее вопрос основан на сведениях, которых сам он ей не сообщал. Но Шаховской не обратил на это внимания.

– Я туда пустил гастарбайтеров, – ответил он. – Квартира в таком состоянии, что больше никто в ней жить не станет. А возиться с ремонтом нет смысла, я ее продаю.

«Какое мне до всего этого дело? – подумала Соня. – И как странно, что я говорю с ним так… бесстрастно».

– Проходи в комнату, – сказала она. – А я сварю кофе.

В комнату он проходить не стал, а пошел за ней в кухню и, прислонившись к краю подоконника, смотрел, как она взбивает желтки с ликером. Его взгляд беспокоил. Соня обернулась.

Она впервые за сегодняшний вечер смотрела на него так близко и прямо, что видела его лицо во всех подробностях. Шаховской был старше на пятнадцать лет, но теперь выглядел если не моложе, то точно свежее, чем она. Соня давно замечала эту свежесть в лицах знакомых, живущих в Израиле.

Удивляться нечему: море, солнце, фрукты – с чего лицу быть отечным и серым? У Бориса оно стало за прошедшие восемь лет таким бронзовым, что даже необыкновенные сумеречные глаза не были уже на его лице главными. А может, они просто перестали притягивать Соню, втягивать ее в себя.

– Как ты живешь? – спросила она.

Раз он не обращает внимания на бестактность ее вопросов, то лучше задавать их, чем молчать.

– Как никогда раньше. Я очень доволен.

– Замечательно.

– Ты стала светской.

– С чего ты взял? – удивилась она.

– Люди не говорят в обычной жизни таких отстраненных слов, как «замечательно».

Какое право он имеет ее оценивать? Соня наконец рассердилась.

– А может быть, я именно хочу говорить с тобой отстраненно, – сказала она.

– Может быть.

– Зачем ты хотел меня видеть?

– Кофе убежит.

– Не беспокойся. Так зачем?

– Для гармонизации своего внутреннего пространства.

– Теперь я могла бы сказать, что ты стал светским.

Но не скажу. Хотя про гармонизацию пространства тоже звучит отстраненно, согласись.

– Не соглашусь. Для меня такие вещи насущны. И не только для меня.

– А для кого еще?

– У меня три миллиона подписчиков.

Об этом Соня знала. Она даже посмотрела несколько его роликов на ютюбе, и они показались ей не то что не интересными, но бесконечно далекими от всего, что в принципе могло быть ей интересно, не говоря уже о чем-то большем, чем просто интерес.