Песчаная роза

Она по глазам Бентли не то что время не могла определить, но даже самых обыкновенных его желаний – спать он хочет, есть или что-нибудь еще. Ей казалось, никаких желаний у него нет вообще. Что ж, для совместного существования это удобно или во всяком случае необременительно. Но она испытывала какое-то необъяснимое, а потому раздражающее беспокойство от того, что у нее живет котенок, к которому она не может почувствовать ничего.

Соня рассказала об этом брату, когда он в очередной раз зашел за каким-то инструментом для ремонта.

– Значит, не надо ему у тебя жить, – пожал плечами Женька.

– А у кого надо? Я таких людей не знаю.

– Алеся через неделю в Пинск едет. Может туда отвезти.

– А там куда денет?

– Спрошу. – Он посмотрел на Соню чуть внимательнее, чем это требовалось для обсуждения участи котенка, и сказал: – Если у тебя что-то случилось, то лучше бы ты мне об этом сказала.

– И что бы ты сделал? – ответила она и, спохватившись, добавила: – У меня совершенно ничего не случилось.

Глаза у него были как лед, и поэтому казалось, ничего в них не разберешь. Но Соня читала в его глазах как в открытой книге и даже время смогла бы по зрачкам определить, наверное, если бы это вдруг понадобилось.

Она улыбнулась своим глупым мыслям. Это была первая ее улыбка за неделю. Правда, она бывала в эту неделю только на работе, там улыбаться не было повода, а дома, наедине с собой, тем более.

– Уж на Полесье-то пристроим кота, – сказал Женька. – Не грусти.

– Даже если не пристроите, отчего бы мне грустить? – пожала плечами Соня.

– Оттого, что твое безразличие к нему кажется тебе ненормальным. Но это не так.

Он погладил Соню по голове, как маленькую – никогда раньше так не делал! – и пошел к двери.

– Про кота завтра сообщу, – донеслось из прихожей.

«Неужели я выгляжу такой жалкой? Да нет, просто Женька стал мягче.

Было воскресенье, выходные наконец заканчивались. Соня подумала об этом с облегчением. Работа не была ни любимой, ни нелюбимой, но в ней была определенность, и всяко лучше было сидеть в офисе, глядя сквозь дождевые линии на прекрасный Тверской бульвар за окном, чем слоняться по квартире, не зная, чем себя занять, а вернее, не находя в себе желания чем-либо заниматься.