Песчаная роза

Шаховской когда-то говорил, что в Танахе такие мысли называются речью в сердце, их Соня и чувствует.

– Давай я выйду, куплю что-нибудь? – уже обычным своим тоном предложил Женя. – Чем ты ужинать будешь?

– Я к Максиму еду. – Соня улыбнулась, прогоняя странную растерянность, вызванную его словами о том, что он всю жизнь ждал Алесю. – У него вместе и поедим. Или пойдем с ним куда-нибудь.

Женя приезжал в Москву между своими командировками так ненадолго, что за два года виделся с Максимом всего несколько раз. Как брат к нему относится, Соня не знала.

– Прямо сейчас едешь? – спросил он. – Подождать тебя?

– Еще душ приму.

– Тогда не буду ждать.

Женя коротко обнял ее и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Соня почувствовала такое острое одиночество, будто осталась одна на всем белом свете. А ведь это совсем не так.

Глава 4

Хорошо, что Женька не стал ее ждать, долго она что-то собиралась. В этом была, впрочем, и своя прелесть: стоя под душем, одеваясь, причесываясь, Соня медленно и подробно думала о Максиме, о сегодняшней ночи с ним и о завтрашнем дне, о том, что ночь будет страстной, и пусть слово пошлое, она ведь не произносит его вслух, а день, наоборот, пойдет ровно и неторопливо, может быть, Максим проведет его в каких-нибудь своих рабочих делах, не терпящих отлагательства даже в выходные, а она будет читать, сидя на диване у стеклянной стены и глядя на подернутый осенью город, а вечер будет у них уже общий, и вместе они придумают, чем его разнообразить…

Соня положила расческу на полку у зеркала и надела плащ, собираясь уже выйти из квартиры, как вдруг с лестницы донесся такой жуткий звук, что она вздрогнула и, распахнув дверь, выбежала на площадку.

Утробный вой раздавался с первого этажа. Соня побежала по лестнице вниз.

Дверь квартиры Васильчуков была распахнута. Возле брошенных в прихожей чемоданов сидела на полу Ирма Петровна и выла, раскачиваясь, как надломленное дерево. Рядом с ней стоял муж – его имя и отчество вдруг вылетело у Сони из головы – и тоже был похож на дерево, только неживое, окаменелое, хотя разве бывают окаменелые деревья, что за бред…

– Что случилось? – воскликнула Соня.

Соседка не ответила, да и, наверное, не услышала даже своего имени. Имя ее мужа никак не вспоминалось, Соня лишь открывала и закрывала рот, пытаясь обратиться к нему.

– Витя. – Он сам повернулся к ней. – Витя погиб. На мотоцикле разбился.