Муравечество

 – Мне разве нужен новый нос? Разве афроамериканский нос чем-то отличается от афроафриканского?

Внезапно осознаю – во сне, – что называл актеров из фильма, где снимается моя девушка, афроамериканцами, хотя они все из других стран. Стыд и позор. Она слышала, как я это говорю? Я ужасный расист!

– Зачем мне новый нос? – говорю я. – Разве тогда я не стану фальшивкой?

– Операция уже назначена, – объясняет он. – Если откажетесь, то многих затрудните. Сотрудники уже запланировали время. Носы заказаны. Хоть раз подумайте о других.

Он прав. Нужно подумать о других. Хоть раз.

– А вам самому какой больше нравится? – спрашиваю я.

– Для вас? Фабрей.

Он перебирает фотографии и достает фото меня с носом Нанетт Фабрей.

Мне нравится. Маленький. Милый. Хотя не думаю, что подходит моему лицу.

Врач говорит, что эта процедура может стать первой из множества и со временем всё будет смотреться хорошо, когда я весь преображусь.

– Эм-м…

– Ваше лицо – это лицо, которое вы показываете миру, – говорит он.

Я киваю, хотя и не уверен. Он отмечает фотографию с носом Фабрей и отдает ее мужчине в хирургическом костюме и маске.

Я гуляю в лесу. Мое лицо замотано бинтами. Полностью, есть только прорези для глаз. Я размышляю, как теперь буду есть. Или дышать. Поигрываю ключами в кармане. Осознаю, что брелок для ключей – это мой старый нос. Узнаю его на ощупь. Эта маленькая родинка возле ноздри. Думаю, что это очень мило с их стороны – оставить мне сувенир. По тропе мне навстречу бежит собака.

– Б., – говорит она. – Ко мне.

Собаку зовут так же, как и меня. У нас с ней очень редкое имя. Женщина пробегает мимо так, словно меня нет. Ее собака не на поводке, и я уверен, что это незаконно. Она неправа, и я мог бы вызвать полицию, если бы захотел.

– Спасибо большое, – хлестко говорю я, когда она пробегает мимо. Настолько саркастично, насколько могу. Она даже не оборачивается. Может, она в наушниках? Пытаюсь вспомнить, как она выглядела спереди. Нет. Нет у нее наушников. Она меня слышала и решила проигнорировать.

– Как насчет извинений? Тупая ты пизда, – говорю я, но, вероятно, недостаточно громко, чтобы она услышала. Но очень зло. Чувствую себя невидимым.