Настройщик

Человек снова начал говорить, но я не слышал ничего – ни его слов, ни плеска волн, перекатывающихся через мои ноги. Я показал на свои уши и покачал головой.

– Я не слышу вас, – сказал я, – я оглох.

К нам приблизился другой мужчина, и они вдвоем подняли меня на ноги. У них была маленькая лодка, ее нос зарылся в песок, а корма качалась на волнах. Они довели меня до лодки, и мы сели в нее. Если они и говорили что-то еще, я все равно не мог их слышать. Они взяли весла и погребли к ожидающему кораблю, по вымпелам которого я догадался, что это торговый парусник из Александрии.

На протяжении всего рассказа глаза старика оставались прикованы к лицу Эдгара. Теперь он повернулся к морю.

– Я рассказывал эту историю многим, – сказал он. – Потому что хочу найти другую душу, которая слышала песнь, сделавшую меня глухим.

Эдгар легонько коснулся его руки, чтобы он повернулся и видел его губы.

– Откуда вы знаете, что это был не бред? Не следствие удара головой во время крушения? Нет таких песен, которые бы делали человека глухим.

– О, хотел бы я, чтобы это был бред. Но это исключено. Луна изменила фазу, и, судя по календарю на судне, подобравшем меня, который я увидел на следующее утро, с момента крушения моего корабля прошло двадцать дней. Но я и так знал это, потому что той ночью, раздеваясь перед сном, я заметил, насколько стерлись мои сандалии. А я купил новую пару в Ревеше, нашем последнем порту захода до крушения.

К тому же, – продолжал он, – я не считаю, что сама песня стала причиной глухоты. Я думаю, что после того, как я услышал нечто настолько прекрасное, мои уши просто перестали воспринимать звуки, потому что знали, что им никогда больше не услышать ничего столь же совершенного. Не знаю, имеет ли это смысл для настройщика струн.

Солнце было уже высоко, Эдгар чувствовал, как оно печет ему лицо. Старик продолжал говорить:

– Моя история окончена, а больше мне не о чем рассказывать, ибо точно так же, как не могло быть никаких звуков после этой песни, для меня не может быть и никакой иной истории после этой.

Они продолжали плавание через Красное море. Вода стала светлее, и они прошли через Баб-эль-Мандебский пролив и видели теперь берега, омываемые водами Индийского океана.