Произвол

Михаилу Абрамовичу на вид было около 45 лет, но годы разгула нисколько не изуродовали его, он оставался все так же красив, свеж и полон сил.

Громов поправил воротник серой гимнастерки и перевел взгляд на меня. Бровь его лениво изогнулась.

– Позвольте представить вам мою жену Нину, – тут же нашелся Сережа, положив ладонь мне на поясницу и мягко подтолкнув вперед.

О, выставлять меня было излишним. Взор генерал-полковника прошелся по мне, не упуская ни единой детали: ни обтянутой узким поясом талии, ни полутени на лице, брошенной соломенной шляпкой, ни выбившихся каштановых прядей, ни золотистого загара.

От внимания не ускользнули и нежные руки с длинными пальцами, один из которых обхватывало золотое кольцо – точно такое же, как у Сережи.

– Очаровательно, – изрек Громов.

Вложив в следующий жест всю свою галантность, он склонился, взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Прикосновение его губ было легчайшим, как дуновение бриза, и носило исключительно формальный характер, но воздействовало оно совершенно гипнотически.

Что за дамский угодник! Мне резко стало еще жарче.

– Вы играете в теннис, мадам?

– Нечасто, – ответила я, восстанавливая дыхание, – но сегодня попробую снова взяться за ракетку.

В карих глазах мелькнуло одобрение. Сережа рассмеялся.

– Не слушайте ее, Михаил Абрамович: Нина великолепно играет в теннис, – произнес он с гордостью. – Она очень метко бьет. Если настроилась на победу, ее трудно обыграть.

– Вот как, – протянул министр с плутовской ухмылкой. – Я и сам азартен. Сыграете со мной партию, Нина?

– С удовольствием, – откликнулась я, опустив голову.

Громов хмыкнул и отпил из бокала воду с лимоном, мятой и льдом. Компания мужчин за его спиной расшумелась, ввязавшись в спор по поводу дальнейшей судьбы «Москвича»: один с пеной у рта доказывал, что годовые объемы продаж уже не смогут существенно вырасти, другие уверяли, что советские люди скоро оправятся после войны и тогда «Москвич» станет первым народным автомобилем, как оно и было задумано изначально.

Громов отстраненно смотрел в свой бокал, но однозначно внимательно их слушал и отвлекся только тогда, когда из-за его спины вынырнула женщина. Она нежно тронула локоть Михаила Абрамовича и что-то шепнула ему на ухо.

– Познакомься, дорогая, – кивнув, сказал он ей, – Сергей Загорский с супругой Ниной. Товарищи, это моя драгоценная жена Антонина.