Пятикнижие. Бытие. Поэтическое прочтение

Господь замолк и лишь восшёл наверх,

Собрал всех Авраам рождённых в доме

И обрезаньем сделал «Лучше всех»,

На ритуальной распластав соломе.

Все купленные им за серебро

Рабы, мужчины (кроме Измаила),

Последний даже в их семье урод

Обрезан был на краешке настила.

Сам в девяносто девять полных лет

Подвергся Авраам святому действу

И, выполняя Господа Завет,

Де-юро подтвердил своё еврейство.

Аврам Еврей (с одной лишь "а" пока)

С рабыней род подпортит свой не слабо -

На древо жизни он привьёт сынка,

Дурным побегом сделавши арабов.

(Как можно отношения прервать,

Когда твой сын тебе рожает внуков? -

Мне необрезанным сознаньем не понять.

Вконец меня испортила наука

Генетика, твердящая про то,

Что гены доминантные сильнее.

Так ближе к Аврааму будет кто –

Арабы, Магомет или евреи?

Кощунственен для многих сам вопрос,

Ответа на него мне ждать напрасно.

Для понимания я просто не дорос,

А спорить с Голиафами опасно.

Глава 18 Господь даст шанс на старость отличиться

В жестокий зной укрылся Авраам

И медитировал среди дубрав тенистых:

Быть иль не быть обрезанным Богам?

Он спорил сам с собой за атеиста:

«Что обрезается – всего лишь плоть,

Какая б ни была она при этом.

Бескрайнен, бестелесен наш Господь,

Обряд сей – знак священного завета».

Сам Авраам обрезан был уже

И потому совсем не удивился,

Когда в сопровожденье двух мужей

Бог племенной внезапно появился.

Отвесил Авраам земной поклон

И за назойливость просил прощенье,

Обхаживал гостей со всех сторон

И умолял отведать угощенья.

Согласно Бог тогда ему кивнул

И похвалил за рвение негромко.

К стадам, не медля, Авраам рванул

И заколол трёхлетнего телёнка.

Здесь зажиматься было не к лицу,

Ведь засветилась лампа Паладина.

И вот уже на стол несут мацу,

Масла, мясцо и дорогие вина.

От перспектив кружилась голова,

В глазах стояли слёзы умиленья -

В его дому святые божества,

Суть без телес, а хорошо поели.

Припомнил Авраам недавний транс

И выводы свои о плоти крайней:

Отрезать можно краешек от нас,

А края нет – какое обрезанье?

Сидели демиурги на крыльце

И рассуждали только о высоком.

Кружилась муха над столом цеце,

Но опалённая мгновенно сдохла.

«А Сарра где? – Спросил один из них -

Жена твоя, отличная девчонка.