Экзотика

Через минуту по улице Хайман прошла процессия: впереди мужчины в шитых золотом халатах, чалмах с перьями, с кривыми широкими саблями на плечах. За ними – грузовики, обвитые цветочными гирляндами и пестрая людская толпа. Сикхи праздновали какой-то свой праздник. Двигались они в сторону близлежащего храма Гурудвара. От несказанности зрелища я пошел отлить. В водном кружке унитаза всплыла и встала предо мной карта Индии – но не географической Индии, а другой, потаенной, «Индии духа» Гумилева. Однако не об Индии думал я.

Мысли мои в этот момент всецело определялись местом моего пребывания. Обычно пересечение струи с кружком унитаза дает изображение греческих букв – Ф или ? – манифестирующих себя как знаки физического или психического мира соответственно. Вспомнилась недавно прочитанная новость, что в СССР туалетная бумага появилась только в 1969 году благодаря производству этого важного продукта, налаженному на Сясьском ЦБК. До этого подтирались преимущественно газетами. Дальше цепочка ассоциаций привела к моей тете – прожженной коммунистке, – которая до сих пор на даче вытирает жопу газетой «Завтра», а потом компостом из собственного говна и газет «Завтра» удобряет огурцы, которые затем идут ей в пищу и неизбежно превращаются в новую партию испражнений. В этом метаболизме материи воистину есть нечто гамлетовское: король – червь – рыба – король или огурцы – тетя – газета «Завтра» – огурцы… Ночью мне приснился сон: я на каком-то вокзале встречаю поезд из Индии. Вот в конце перрона показался состав, ведомый странным локомотивом, как две капли воды похожим на дачный дом моей тети, из трубы которого валит густой черный дым. Машинисты в форменных мундирах и чалмах сидят на веранде и пьют чай из самовара. Поезд прибыл, машинисты с самоваром выскочили на перрон и забегали по вокзалу в поисках кипятка. Тут же, на вокзале, я встретил свою любовь, но почему-то оказался ростом ей по грудь, и, наконец, очнулся в постели с Петуньей Арсуагой.

С любовью своей, теперь уже навсегда потерянной и полузабытой, я встретился в Дубае.

Она играла на рояле в музыкальном салоне – и как играла! И пела. Джейсон Фалла за завтраком указал на нее, я обернулся (так как сидел к ней спиной), и тут меня пронзило блоковское: «всегда без спутников, одна, дыша духами и туманами, она садится у окна…». Я увидел ее в образе Незнакомки в восточном антураже – образе, который я давно искал, но нигде и ни в ком не мог найти.