Кем и как любима Тамара Зотова

В это время года после заката солнечного диска нормальный человек сюда не сунется. Сырой осенний мрак окружал его со всех сторон, ветер с редкими каплями холодной влаги играл с лишённым кроны скелетами ветвей деревьев, срывая с них последние скукоженные от собственной смерти листья и заставляя их неистово парить будто вдыхая в них души чьих-то неугомонных несчастливцев, оборвавших свой жизненный путь на полпути до чего-то важного. Эти вымокшие листья падали вниз и липли ко всему – к стволам, к острым ветвям ощетинившихся кустов, к мотоблоку, тарахтящему по колее.

Старче не боялся вечернего октябрьского леса, он давно привык к нему, знал тут каждое дерево и каждую кочку на колее. Свет единственной фары высвечивал из мрака какие-то пугающие силуэты, но Старче уже много лет не вспоминал о таком человеческом понятии как страх. Все что могло произойти ужасного со Старче – уже произошло и хуже не будет, хуже чем сейчас с ним быть уже не может.

На одной из развилок Старче повернул налево и фыркнул мотором, выпустив облако чёрного вонючего дыма. Он ехал неторопясь, аккуратно, чтобы не застрять. Ему некуда было спешить, за ним никто не гнался, и вообще ближайший человек в этой местности находился почти в двух километрах от сюда – на базе отдыха. Там, где есть электричество, вода, газ, дети, музыка и караоке, мангалы, спиртное. Там, где уютные номера в отапливаемых домиках, там, где ежедневное живое выступление в кафе, там где народ отдыхает, веселиться и набивает брюхо горячей едой и холодным пивом.

То-есть там, куда Старче не заглядывает. Сейчас хоть и темно и жутковато, но ещё совсем не поздно, веселье в «Красной Рябине» должно быть в самом начале, он слышал, что сегодня там какое-то масштабное мероприятие с приглашенным певцом. Дождя не было, поэтому многие могут сидеть и в открытых беседках, накрыв колени клетчатыми пледами и вдыхая густой шашлычный дым от мангалов.

Не употребляющий мяса Старче медленно нырнул в самую гущу глухого леса и, в конце концов, остановил свой мотоблок у лосиной кормушки. Одиноко стоящий сарай с сеном казался неприветливым, неуютным и всеми забытым, и даже каким-то умершим. От него веяло мертвечиной как от склепа. Старче сплюнул, бормоча недовольные ворчания, выключил мотор, слез с мотоблока и только тут застыл в напряжении.