Крылатые качели

– Зачем ты это сделал то?– спросила Васильна, очевидно, имея в виду поступок, приведший меня в эту Больницу.

Я помялся.

– Сам не знаю, пьяный был очень.

– Тут все через пьянку попали,– просипел Георгич и недобро усмехнулся,– а вот никого пока по телевизору не показали.

– Мимо школы тогда проходил мужик с камерой, вот и заснял. Потом запись продал, видимо, на телевидение. – я рассказывал все это, как будто был сейчас в той самой школе перед директором и завучем.

– Много чего успел разбить?– Васильна внимательно-укоризненно смотрела прямо на меня, так что я невольно ежился и переминался с ноги на ногу.

– Да не помню я вообще ничего. Сегодня на суде зачитывали про причиненный ущерб, но я не слушал. Вроде, окно разбил, доску, несколько стульев. Еще что-то.

Георгич с Васильной переглянулись.

– Ты вот накуролесил там в Москве, а теперь твои корреспонденты сюда приедут, начнут тут снимать все, – отчитывала меня Васильна,– нужен ты нам тут больно. У нас тут своих психов в избытке, всяких разных.

А уж как телевидение это узнает, что тут за психи… Без телевидения работы хватает.

Я не знал, что тут можно сказать. Васильна тоже замолчала. Дима ловко орудовал шваброй уже на середине коридора. Георгич вздохнул и спросил:

– Чем занимался, кроме дебошей в школе?

Я обрадовался смене темы:

– Учился в Университете.

– В каком?

– В МГУ, на факультете журналистики.

– Вона, в МГУ попал, а в школу зачем полез безобразничать?!

– Да я в этой школе учился, все учителя там хорошие, я не знаю почему меня так…– Я действительно не знал, зачем залез в школу пьяный.

Оба они внимательно смотрели на меня и молчали. Пауза затянулась, и Васильна махнула рукой:

– Ладно, отбой начался. Спишь то как, нормально?

– Да более-менее сплю, как все.

Георгич опять усмехнулся:

– Как все надо-это от отбоя до подъема, режим соблюдать! Иди пока спи, завтра с доктором поговоришь. Ночью курить не ходи!

– Да я бросил,– облегченно произнес я, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Георгич открыл какой то щиток на стене, когда я уже заходил в надзорку, и защелкал. В надзорке зажглась неяркая лампочка над проемом, а лампы на потолке погасли. Я понял, что так, наверно, по всему отделению. В палате все вроде спали кроме губастого, который копошился в своей постели, как-будто искал что-то. Я снял пижаму и лег.

Подумал, что ночник будет мешать спать.