Порог мечты. Книга 1. Когда Папа Мешает жить

– Конечно, я всё понимаю, она твоя дочь, – в его интонации уже угадывалось смирение, – как скажешь. Не беспокойся.

– Спасибо! – Елизавета в порыве благодарности обняла Сергея.

Он попытался её поцеловать. Елизавета отстранилась, она, не переставая, думала о предстоящей поездке.

Сергей сделал шаг назад, развёл руками.

– Я не успею найти штурмана до воскресенья.

Он выглядел как потерянный ребёнок, но Елизавета не жалела его. Речь шла о безопасности Даши.

Сергей резко развернулся, стремительно подошёл к мотоциклу, запрыгнул в седло, завёл мотор и уехал.

И зачем приезжал? Обо всём ведь договорились по телефону.

Он успокоится, смирится. Всё будет по-прежнему. Но о том, что Елизавета едет на море, она скажет Сергею в день отъезда.

Елизавета закончила мытьё унитаза, спустила воду. В водовороте и пене забурлила предстоящая авантюра.

Глава 4

Игорь уже оправился от вчерашнего видения. Он хорошо поработал – проблема, казалось, решена.

Вершинин был спокоен как человек, уверенный в своем могуществе.

– Мы знаем прошлое, поэтому нельзя его изменить. Будущее – если удается подсмотреть – вариативно. Вы увидели один из вариантов, – Кирилл Петрович улыбнулся точно как док Браун из фильма про прыжки во времени.

Игорь не очень-то доверял ему.

– Когда я оперировал вас под дулом пистолета, под наркозом вы тоже что-то увидели, и я остался жив.

Взгляд Кирилла Петровича кричал, что Игорь заблуждается.

– Мы оба живы, потому что вы меня спасли, моя благодарность безмерна. Я ничего не видел, я был без сознания. Но и вы, получается, тоже внесли вклад, когда спасли создателя «Натали».

– «Мечты-3.48?» – осторожно поправил Игорь.

– Это одно и то же. Лично для меня она «Натали».

Игорь долго жил один, и приобрел привычку рассуждать вслух.

– Я считал его бандитом, а он учёный, – выпалил Игорь, не подумав, что Вершинин сочтет это оскорблением.

Кирилл Петрович ответил сквозь зубы, но сохранил вежливый тон:

– Я прощаю вам ваши слова. Вы заблуждались и признали это.

У всех людей равные шансы на жизнь и смерть. Но Вершинин преувеличивал значимость собственной жизни, и по завышенной ставке измерял цену своего спасения. Благодарность его чрезмерна.