Мадонна без младенца

Может, он на работе задержался? А не звонит потому, что увлекся, Васька такой.

Аля пару секунд поколебалась, но все же позвонила по единому номеру банка, где работал супруг. Его добавочный, конечно, не ответил. Пришлось снова набирать, ждать, пока отзовется оператор или, по позднему времени, охранник.

Стражи, разумеется, не обязаны докладывать, во сколько ушел тот или иной сотрудник, но Алле попался любезный.

– Кузовлев Василий Петрович? Сейчас посмотрю… В четырнадцать сорок отбыл.

– Как в четырнадцать сорок? – опешила Аля.

 – Это он, наверно, обедать ходил.

– Нет, – уверенно отрапортовал охранник, – с концами.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила Аля.

Снова набрала номер мужа: по-прежнему недоступен.

Времени – половина десятого вечера.

Позвонить Васиному начальнику? Совсем неудобно.

Его матери? Еще больше не хочется. Аля так и слышала скрипучий, обличающий голос свекрови: «Откуда я могу знать, где находится твой муж?»

Да и с чего бы Ваське сегодня – в дочкин праздник! – ехать к мамочке?

С Артёмом загуляли?

Вероятность, что муж посреди рабочей недели вдруг пустится в загул, конечно, мизерная, но Васькин институтский приятель (и собутыльник нынешних дней) хотя бы идею может подкинуть: что ей сейчас делать, куда бежать.

И действительно, Артём своим спокойным, рассудительным голосом вдохнул в нее уверенность:

– Аля, ну что ты всполошилась, будто клуша? Мало ли где мужчина может задержаться? Я тебе с ходу миллион версий предложу.

Развернулся через две сплошные и объясняется с гаишниками, выбирает тебе бриллиант, сопровождает шефа на переговорах, покупает обои, делает маникюр, подбирает к любимой рубашке новый галстук… Впрочем, можешь позвонить в бюро несчастных случаев. Для собственного успокоения. Но я тебя уверяю: ничего с твоим котом Васькой страшного не происходит. Найдется в самое ближайшее время. Можешь ему глаза выцарапать. Передай, что я разрешил.

«И ведь выцарапаю!» – зло подумала Аля.

Бутерброд в виде медведя безнадежно засох, Настя сидит насупленная, на глазах слезы.

– Пойдем, доченька, я тебя спать уложу, – твердо произнесла Алла.

– А… папа?

– Папа придет.

– Я буду его ждать, – упрямо пообещала дочка.

И – артистка! – битый час лежала тихонько с закрытыми глазами. Но веки подрагивали. Уснула по-настоящему только в начале двенадцатого. Завтра, значит, пойдет в школу не выспавшейся, тоже спасибо муженьку.