Инструкция к машине для пыток

Этот ныне высушенный как марафонец азиат, которого я знавал ещё в те времена, когда его задница весила под сто килограмм, был чертовски умным парнем: стоит произойти какой-либо неловкой ситуации, он знал решение; стоило произойти замешке физического характера, как этот богоподобный Прометей с широкой лобной долей говорил что-то вроде: «Это же очевиднейшая презентация действительности закона Фарадея!» и решал всё так, словно бы готовился к этому всю свою жизнь. Не было ничего удивительного в моём поражении, но сегодня я расстроился.

Расстроился, потому что поражение настигло меня на двух полях сразу: шахматном и мировоззренческом, где, как я думал, у меня было больше шансов. Я сам не заметил, как на моём лбу под заметно поредевшими волосами выступил пот.

– Когда ты отвлекаешься на мелочи, жизнь ставит тебе мат. Не распыляйся – ты думал о вещах вне доски. И в обобщенной жизни, к сожалению, ты делаешь то же самое.

– Мелочи или, что будет правильнее, детали формируют каркас совершенного.

– Только, если строитель смотрит на чертеж.

– Вот именно! Разве ты его видишь – этот чертеж? Я пытаюсь его воссоздать, понимаешь? Последние годы я только и занят тем, что трепетно собираю по кусочкам, по эфемерным нитям полотно чертежа или, если угодно, инструкции к жизни.

– И в последние годы оттого ты стал значительно более нервным и рассеянным.

– Ты режешь меня без ножа.

– Для чего же ещё нужны друзья? Нет ли желания прогуляться до Финского залива?

– Диктуй условия пораженным – я весь покорён.

– Проигрывает лишь тот, кто сдаётся. Ты хорошо держался все эти годы, и я не думаю, что пришло время забвения. За каждым закатом неустанно следует рассвет.

– Когда ты стал так поэтичен? – искренне удивился я.

– Я читал твои статьи, – со скромной улыбкой ответил мне Жан. – Приятный ответ, не правда ли? Это твой неожиданный мат в этой партии. Теперь пойдём – наши чашки пусты.

Его ответ вновь влил в моё сердце призрачную любовь к жизни. С другой же стороны, совсем нескромная обида на него обжигала меня жгучим укором.

Что ж, после слабого хода следует совершить сильный, либо же наскоро совершать ошибки до самого поражения. Сегодня время для сдачи не пришло, мой цейтнот ещё не оглашен.

Стрелка часов заходила за второй час дня, а Солнце безжалостно возвышалось в ясном голубом небе, похожим на бездонный, не знающий ни начала, ни конца океан. Близко приблизившись к Земле, оно нещадно прожаривало, лишенные теней, улицы.