Ледяное сердце не болит

Руки девушки – лежащие, по всей видимости, на коленях, – постоянно в кадре не присутствовали. Однако в какой-то момент она сделала экспрессивный жест, и на экране стала видна ее десница. Дима щелкнул виртуальной клавишей «stop». Заложница – или кто она? – замерла на фоне стены с приподнятой дланью. Журналист приблизил курсор к руке, увеличил план. Стало отчетливо видно, что кисть девушки перевязана – а сквозь бинт проступает кровь.

– Что это значит? – поинтересовалась Надя.

– Ничего, – отмахнулся Полуянов, но по его нахмуренному челу она поняла: Дима что-то знает.

И он посвящает ее далеко не во все подробности происходящего.

Дима вытащил из компьютера диск, бережно положил его в свою кожаную сумку.

– Пойдем, Надюшка, где-нибудь посидим, попьем кофейку, посудачим о делах наших скорбных.

* * *

Своей базой молодые люди избрали кафе «Чашечка и блюдечко» на Маросейке. Дима долго разводил Надежду на пирожное. Показывал на витрину: «Смотри, какое тирамису! А рулет с маком! А этот штрудель!.

.» В конце концов Надя, вечно заботившаяся о своей фигуре, так и норовившей потолстеть, прошипела: «Я убью тебя, Полуянов!» – и заказала фруктовый салат без всяких сливок. А Дима без зазрения совести принялся пожирать огромный кусище «Черного леса», запивая его бадьей кофе по-американски.

Затем он, с очевидной неохотой, рассказал Наде о сегодняшнем письме и даже продемонстрировал ей отвратительную фотку, на которой была изображена сама Надя с выжженными точками глаз. (О первом пакете, с окровавленным мизинцем, он даже не обмолвился.

)

– Поэтому, – резюмировал журналист, – давай, Надюшка, думай: кто тебя может с такой силой ненавидеть.

– Твои враги – мои враги, – пожала плечами она. Настроение у нее после жуткой фотографии категорически испортилось. Даже свежая клубника вкупе с киви и бананами в горло не лезла. – Тем более что фотку тебе домой прислали.

– Однако, – парировал Полуянов, – именно к тебе пристают разные маньяки: и лично, и по телефону, и даже с помощью юных посыльных.

Затем Дима попросил Надю рассказать как можно более подробно о вчерашнем разговоре с уличным «кадром» и о сегодняшней с ним телефонной беседе.

– Да что там рассказывать, обычный треп, – попыталась отнекиваться она, – как будто ты сам никогда на улице к девушкам не приставал.

– Надя! – строго проговорил журналист. – Если я тебя о чем-то прошу, пожалуйста, делай в точности, что я прошу.

Тон Полуянова стал настолько ледяным, что она пошла на попятную.