Сбитый автофокус

Однажды Саша спросила: «Кого ты любишь больше – меня или маму?» Ответ её разочаровал.

После окончания школы, на восемнадцатый день рождения, Саня подарила Саше увядшие жёлтые розы. А пару лет спустя, случайно столкнувшись на улице, обе сделали вид, что не узнали друг друга. С тех пор Саша перестала писать».

Это её предсмертная записка. Саша стоит на балконе двадцать пятого этажа, тяжесть в груди тянет вниз сильнее гравитации. Замёрзшие пальцы вцепились в перила, ветер морозит мокрые следы на щеках, пробирает через тонкую кожу до позвоночника.

Но уже всё равно. Мама говорит, я в тебе разочарована. Ты совсем как он. А его я ненавижу.

***

Он – это дед. А Саша – это я.

В детстве я смотрела на бабушкины свадебные фотографии и недоумевала: как деда мог так измениться! На фото подтянутый мужчина с правильными чертами лица и роскошной чёрной шевелюрой. А дедушка… Ну что дедушка? Гигантский усатый казак из посёлка Горячеводск. Настолько огромный, что, говорят, когда мне было 2 года, я накакала ему в пупок: размеры пупка позволяли такую вольность.

Дед знал пол-КМВ, здоровался с каждым вторым за руку. На левой у него недоставало нескольких фаланг – в детстве переехало пальцы трактором.

Мне три года. Готовясь ко сну, я командую: «Деда, врубай свой компуктер!». И, как какая-нибудь Арина Родионовна, дед нашёптывает мне русские-народные сказки. Сюжеты их перетекают один в другой и не заканчиваются до тех пор, пока не засыпаю на китовом пузе. Мне четыре.

Дед поёт зычным басом казацкие песни и меня им учит. До сих пор помню куплетов десять заунывной «По Дону гуляет…», петь можно вечно.

Он умер в самом начале ковидной эпидемии, в марте. Я в первый и в последний раз поцеловала его в лоб, бабуля задыхалась от рыданий. На отпевании в мягких лучах солнца, казалось, кружит не церковная пыль – всеобщее чувство вины. Мы дышали им в унисон: последние годы деда провёл в доме для престарелых с психическими расстройствами.

***

Бабушка позвонила, когда мы с мамой вышли в антракте со спектакля «Загадочное ночное убийство собаки».

– Он с ножом за дверью!

Говорят, в старости со многими мужчинами случаются такие вот приступы неконтролируемой ревности. Говорят, это одна из граней деменции. Говорят, у нас не было другого выхода, кроме как сдаться психиатрам.

Под галоперидолом дед превратился в призрака. Лицо его больше ничего не выражало, он спал сутками, усох до миниатюрности.