Ласковое солнце, нежный бриз (сборник)

Мы навели порядок, принайтовали[5 - Принайтовать (мор.) – прикрепить тросом.] все вещи и на закате снова вышли в море.

Вскоре стемнело – стремительно, как всегда на юге, – и мы пошли по радару. Я заступила на вахту. Капитан Иван остался со мной в рубке, и я чувствовала: назревает разговор.

Наконец, шкипер спросил:

– Что это было? – имея в виду, конечно же, налет.

– Представления не имею.

– Что они искали?

– Теряюсь в догадках.

– Ты что-нибудь везешь?

– А ты?

– Я первый спросил.

– Ваня, ты знаешь меня сто лет, я похожа на контрабандистку?

– А я?

– Кажется, тоже нет.

– Надо поговорить с братьями.

– Тебе, как капитану, удобнее у них спрашивать.

– Удобнее-то удобнее, только я все равно не могу представить, чтобы Воскобойниковы что-то творили втайне от нас.

– Стало быть, все вне подозрений? Знаешь, Иван, чужая душа потемки, а когда тебе предлагают ну очень большую сумму – бывает, ломаются даже самые крепкие люди.

– Есть и еще один вопрос.

– Какой?

– Эти трое нашли, что искали? Или налет повторится?

– А ты не находишь, что попытка ограбления могла быть случайностью? Или ошибкой?

– Инка, ты сама-то веришь в то, что сказала?

Я вздохнула:

– Не очень.

– Вот и я тоже.

– Что ж, тогда мы не будем больше швартоваться. Нигде. Горючки должно хватить до самого Сочи, а воду и пищу поэкономим. Хотя… Если кто-то из нас везет что-то действительно ценное…

– Да, настоящих пиратов то, что мы на ходу, не остановит.

– Скоро подойдем к Босфору, а Черное море – оно ведь наше внутреннее, там будет легче.

Мастер хмыкнул:

– Если пираты – не из русских. Или – хохлов. Или – грузин. Или – кто там еще на брегах Понта Эвксинского проживает? Румыны, цыгане?

– Цыгане-пираты – что-то новенькое, – засмеялась я.

Мы оба изо всех пытались обратить наш невеселый диалог в шутку или хотя бы в полушутку, однако у нас не очень-то получалось.

Через пару часов капитан снова поднялся ко мне с двумя чашками кофе.

– Не спится, Ванечка? – спросила я ласково.

– Я опросил братьев, – буркнул кэп. – Они ушли в глухую несознанку.

– Еще бы! Ты ж тоже не признался.

– Подозреваешь всех?

– Ага, – принужденно рассмеялась я. – И себя саму – тоже.